— Кассиан станет главой Имперской Гвардии. Пост Главнокомандующего останется за тобой, — возразил спокойно Алиман.

— Войны нет. И звание ни к чему тебя не обязывает, — прервал явно собравшегося возразить Бастарда мужчина. — И как бы сильно ты не хотел, но и моим сыном ты будешь всегда, — жестко добавил император, грозно и недовольно вперив в него свой взгляд. — Твоя непокорность раздражала бы, не восхищай она меня.

— Жаль, — откровенно иронично протянул Хасин. — А я так старался!

Алиман лишь весело задорно рассмеялся. Молодой демон все-таки прошел в кабинет и закрыл за собой дверь, оставляя на пороге застывших подданных, которые рвались на прием к императору сегодня. Те стояли с такими шокированными лицами, услышав их с императором краткий диалог, что нельзя было не усмехнуться, что Бастард и сделал, прежде чем окончательно отрезал их взгляды от себя и отца. Но помимо удивления там как всегда присутствовала еще масса других негативных эмоций: презрение, возмущение и злоба, яростная ненависть. Хасину позволялось многое из того, за что любого другого Алиман давно бы казнил собственными руками — дерзость, грубость, фамильярность и неуважение к статусу родителя. Но император всегда закрывал на это глаза в отношении своего первенца, никому другому не прощая даже малейшей оплошности и недостатка. Что касается Кассиан — принц не вел себя подобно брату, а потому и не был предметом обсуждения. Им восхищались, его боготворили и боялись, что было неотъемлемой частью его царственного статуса, да и отцовский характер сказывался. Но принца еще и любили. Уважали не из страха, а заслуженно. Что отнюдь не мешало забывать заслуги Бастарда, которые не вызывали ничего кроме досады.

— Что случилось? — перешел сразу к делу Хасин, оставшись наедине с отцом.

— Я много могу придумать поводов, чтобы заставить тебя явиться. Но видно никогда это не будет добровольно, — вздохнул император. — Почему ты так упорно избегаешь меня?

— Тебе во благо, — только и ответил беловолосый демон, напряженно глядя в окно. — Так повод стоящий, или я могу возвращаться в Академию?

— Стоящий, — посерьезнел Алиман.

— Но ты вполне мог бы разобраться и сам?

— Мог бы, — не стал лукавить мужчина. — Но думаю, что тебе будет интересно, — с этими словами император протянул сыну письмо.

Пару минут у Хасина ушло на прочтение и обдумывание, пока свиток тлел в его руке.

— Любопытно, — задумчиво протянул Бастард. — Считаешь, есть вероятность, что им удастся? — насмешливо протянул он.

— Есть, — вполне серьезно и четко заявил Алиман, отчего юноша перестал улыбаться.

— Я не ослышался? — не поверил своим ушам Хасин.

— Поверить не могу! — воскликнул Бастард, пораженно глядя на абсолютно спокойного отца.