– Да ты весь горишь! Пойдем со мной!

И повела его в общежитие, мимо строгой тетки-вахтерши. Только бросила ей на ходу:

– Ко мне брат приехал.

Будь он в «москвичке» и бурках, эта тетка ни за что бы не пропустила, а так лишь проводила оценивающим взглядом и репликой:

– Раз брат – ладно...

В длинной комнате стояли шесть кроватей, и оставался лишь узкий проход между ними. На двух из них сидели веселые, краснощекие и совсем уже взрослые девицы в халатиках, и у каждой в руке было по бутылке вермута.

– Это мой брат, – представила им Рита. – Пока ехал – заболел..

. Раздевайся и ложись.

Сыч снял пальтишко, сбросил валенки и сел на Ритину койку, что была в углу возле умывальника. Голова кружилась, но больше не от температуры, а от этой теплой встречи и близости Риты.

– Нет, совсем раздевайся, – велела она. – И под одеяло.

Он послушно стащил фэзэошную гимнастерку, однако снимать брюки при девицах было неловко, а они бессовестно таращились на него и улыбались. И тогда Рита положила его на кровать, сама расстегнула пуговицы, сдернула штаны и укрыла одеялом.

– Сейчас молоко вскипячу!

Взяла кастрюльку, бутылку молока и вышла.

Постель была мягкая и теплая, но Сыча начало колотить от озноба. Он сжался в комок, пытаясь согреться, и девицы заметили это, одна подсела рядом, пощупала голову.

– Выпей вермута. – И поднесла горлышко бутылки к его губам. – Он от всех болезней помогает. Ну, давай... Тебя как зовут?

– Сергей, – сквозь зубы выдавил он.

– Давай, Сережа... Пока молоко не вскипело. Один глоток... Тебе сколько лет, мальчик?

– Восемнадцать, – соврал он.

– Ну вот, уже можно! На-ко глотни!

– Ему аспирину надо, – заметила другая и стала рыться в тумбочке.

 – Где-то был...

Он уже хотел отхлебнуть из бутылки, но тут вбежала Рита – принесла термометр.

– Не давай вина! – как-то ревниво и строго заявила она. – Сейчас молоко вскипит.

– Хуже не будет, – попыталась воспротивиться девица, однако отошла от кровати. – Водки бы с перцем...

Рита нащупала под одеялом его подмышку и осторожно всунула градусник.

– Нельзя ему, рано. Он совсем еще мальчик...

– Я бы не сказала! – игриво заметила та, что искала аспирин. – Симпатичный у тебя братик, Ритка!..

– Посмотри, чтоб молоко не убежало, – попросила та и села рядом, чуть придвинув Сыча к стене.

 – А что у тебя с глазом?

– Уголек попал, – внезапно ощущая тепло, сказал он.

– Шлак из паровозной трубы. – Сыч распрямился и прижался к Рите. – Я на крыше ехал...

– Миленький мой! – по-матерински пожалела она. – Сейчас достану...

И, склонившись к его лицу, прикоснулась губами к глазу, и он ощутил ее язык между век – горячий, трепещущий. И тот час уловил знакомый и щемящий запах дыхания.

– Рита, – прошептал горлом. – Я люблю тебя.