— Выебем так, что искры из глаз полетят.

Боже, я этого не выдержу. Точно не выдержу. Дай мне умереть, пожалуйста.

Зажмуриваю глаза, сдерживая слёзы. Молюсь. Молюсь, как не молилась до этого.

Скулю, когда потные ладони касаются икр и ползут вверх.

Я поднимаю голову и вижу, что дверь болтается на одной петле.

— Вы чё творите, суки? — орёт не своим голосом Рок.

— А не пошёл бы ты на хуй, Лёха. Девку нам отдали. Делиться не будем.

— Повторяю последний раз. Отпустили её.

От его голоса у меня мурашки по коже идут. Я даже не думала, что от доброго, улыбающегося Рока может исходить такая лютая ярость.

— А то чё? — выходит вперёд один из уродов.

Я не замечаю, как Рок достаёт пистолет и начинает стрелять по моим обидчикам. Их крики боли сливаются с моим. Сама не понимаю, как начинаю кричать. Но ужас происходящего накрывает меня с головой. В меня летят брызги крови.

Почувствовав свободу в руках и ногах, скатываюсь со стола и прячусь под него. Тело трясёт нещадно. Звуки выстрелов оглушают. Я закрываю уши ладонями и кричу.

Отшатываюсь в сторону и падаю на пол, когда чувствую прикосновение к плечу.

— Нам нужно уходить, Алёна, быстро. Очень быстро, — говорит Рок и за ногу вытаскивает меня из-под стола. — Идти сама можешь.

— Да, — уверенно киваю.

Он помогает мне подняться на ноги. Мы перепрыгиваем через стонущие тела. Я помимо этого пытаюсь обходить стороной лужи крови. Мне страшно смотреть по сторонам, страшно слушать стоны раненных.

— Ты никого не убил? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Нет, но парочку было бы не жалко, — отвечает Рок ровным голосом.

— Стоять! — орёт Рем, преграждая нам дорогу и направляя на меня пистолет.

Рок отталкивает ногой Рема в сторону. Я от шока застываю на месте. Недолго думая, он подхватывает меня под ноги, закидывает на плечо и срывается с места. Раны на животе и рёбрах болят от соприкосновения с твёрдым мужским плечом, но я сжимаю зубы, чтобы не кричать. Но слёз удержать не могу.

Рок вываливается на улицу, подбегает к своей машине, закидывает меня на переднее сидение. Спустя мгновение мы с визгом шин срываемся с парковки. Я забираюсь на сидение с ногами, обнимаю колени.

— Лучше опусти ноги, — тихо говорит Лёша.

— Прости, испачкаю сидение, не подумала, — виновато бормочу я, опуская ноги на пол.

— Алён, похуй на сидение. Мы едем сто пятьдесят. Я тормозну резко, ты полетишь вперёд.

Он тянется ко мне рукой, а я инстинктивно дёргаюсь в сторону. Рок хмурится, матерится про себя.

— Что эти суки с тобой делали? — сквозь зубы цедит он.

— Не могу об этом говорить, — дрожащим голосом отвечаю я.

Мне даже думать об этом больно. Вслух сказать? Нет. Пока не готова. Никому не готова об этом рассказать.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, вытирая слёзы.

— В безопасное место.