Настоящий осенний день, тусклый, как старое золото.

Я спускаюсь по лестнице.

Раз ступенька.

Два ступенька.

Три.

Люся никогда никого из нас не любила. Мы были для нее лишь ступеньками, по которым все это время она неспешно поднималась к цели. После свадьбы Варвары и Богуна ей не о чем было бы беспокоиться. Жизнь с любимым сыном и женщиной, неуклонно несущей при Люсе свою вахту, – вот чего она добивалась. Мальчик пристроен.

Из столовой доносится звон посуды. Бурчит что-то Виктор Петрович, Ульяна отзывается раздраженно. Остальные едят молча. Значит, не только я проспала…

Все, все полетело в тартарары!

Равнодушие Люси было для всех нас благотворнее, чем давящая, жадная родительская любовь. Мы расцветали под этим ровным спокойным безразличием.

Но вся ее симпатия ко мне не помешала ей бросить меня вчера под колесницу имени Ульяны и Виктора Харламовых. Если бы не частные сыщики, это сработало бы.

Как странно понимать, что человек, которого я считала в этой семье воплощенной добротой, был ею лишь потому, что никого из нас совсем, совсем не любил.

Но она обожала своего сына.

Мне вспомнились их совместные разговоры, тихий смех на двоих, прогулки по саду. А я еще восхищалась тем, что Богун преисполнен почтения к старости! Люся отправила сына уничтожить Галины тетради: боялась, что это дневники, в которых записан подслушанный разговор Люси и Григория.

«Все дело в семейных ценностях», – сказал вчера частный сыщик.

Люся возненавидела Илью после его драки с Богуном. Возненавидела с такой силой, что нанесла ему страшный удар: попыталась разбить нашу семью. И ведь у нее почти получилось!

Если бы Люся единственный раз не изменила себе, если бы не дала волю гневу, оклеветав моего мужа, я бы так ничего и не узнала. Не вернулась бы к ней, не нашла бы доску.

Ох, Люся, Люся…

Я остановилась на пороге столовой и обвела взглядом собравшихся.

Варвара сидит с распухшим от слез лицом. Молчаливая Кристина ковыряет вилкой в тарелке. Ульяна, несмотря на потрясение, напекла с утра блинов – золотая гора возвышается посреди стола. Какие бы удары ни сокрушали эту семью, дети будут накормлены. Вот ее девиз. И в эту минуту я не могу не восхищаться ею.

Я ловлю обеспокоенный взгляд своего мужа. Илья поднимается, идет ко мне – и меня вновь охватывает стыд!

Как я посмела думать, что это он – лягушачий принц из бабушкиной сказки? Я ведь всерьез размышляла, что из-за него оказалась в болотном царстве.

Случившееся с Люсей открыло мне глаза. Вот она, невеста лягушачьего принца, – сидит напротив меня с зареванным лицом.