– Командовать они еще будут… Сначала говорить по-человечески научись, потом с людьми работай.

– У тебя не будет проблем?

Костик отмахнулся:"

"– Да они не слышали! Я ж не дурак на помрежа орать. Это фальстарт. Пять минут у нас еще точно есть. Значит, Иванушка-дурачок выпил… Но дело не в этом, он не был пьян, просто слегка окосел, это было даже мило. Щербатых подбил его спуститься в палисадник и добыть ветку сирени. Короче, с этой веткой Иван поднимается в квартиру, идет по коридору, ищет Эллу. Домбровская стоит в комнате у подоконника и принимает красивые позы.

Иван заходит. Видит Эллу. Топает к ней. И тут мы все замечаем, что с нашего Мцыри сползли джинсы, и из-под них видна резинка трусов. Обычная резинка, ничего особенного. Сейчас так каждый второй носит. – Волчок большим пальцем приспустил край своих шортов и продемонстрировал Илюшину трусы известной марки. – Но тогда это было не совсем общепринято. Иван идет мимо Егора, светясь, как праздничный самовар. В руке у него сирень. Егор цепляет резинку на его спине чуть пониже талии двумя пальцами, оттягивает и с силой отпускает. Щелкает трусами Иванушке по спине, понимаешь?

Волчок показал на своем тощем боку, как это было.

– И вроде бы ничего такого, да? Но из-за этого дурацкого щелчка Ивана стошнило. Вот такая непроизвольная реакция! Сразу все вместе сыграло: он выпил, запыхался, пока бежал наверх, переволновался… И тут еще Егор со своей идиотской шуткой. Короче, его вывернуло прямо на туфли Домбровской. Стоит Элка вся такая прекрасная и смотрит на свои ноги. Ну, можешь вообразить картину, да? Туфли были дорогущие, замшевые, изумрудного цвета. Иван побелел как простыня, попятился и убежал.

Я потащил Элку в ванную отмывать их. Если у Мцыри были какие-то иллюзии по поводу его ухаживаний, они закончились в ту же секунду. Нельзя ухлестывать за девушкой, если тебя на нее стошнило. Он больше никогда не появлялся в нашей компании. Это был последний раз.

– На этом все закончилось?

– Вроде бы… Хотя нет, вот ты сейчас спросил, и я вспомнил, что была какая-то суета в соседней комнате… Но меня больше интересовали туфли, чем Мцыри, так что я не погружался. «Селин»! Можешь себе представить?

– Какие-нибудь последствия для Олейникова имел этот случай?

– Шутишь? Он был любимчиком Нины.

Я Егорку недолюбливаю, но он-то чем виноват? Никто не мог знать, что у мальчонки слабый желудок.

Из коридора раздались требовательные голоса.

– Труба зовет, – сказал Костик, спрыгнул со стула и подхватил с дивана свою бейсболку.

– За что ты недолюбливаешь Олейникова? – спросил Макар, поворачиваясь на крутящемся сиденье вслед за ним.

– За холодное самодовольство бездарности, – отрезал Волчок. – За то, что его постановки – не от таланта, а от ума.