Это действительно был мешок для школьной сменки с единорогами на голубом фоне. Если бы не Леха с приятелем, его голова была бы разбита в этом мешке в кровавый фарш. «Даже единорога напоследок не увидел бы».

Отчего-то эта мысль его насмешила.

– Чо лыбишься? – с интересом спросил Леха.

– Живой – вот и лыбится, – ответил за Макара его приятель. – Ментов вызывать будешь?

Илюшин оценил обстановку и покачал головой. Следов на асфальте не осталось, а земля суха и тверда. Он поднялся, только теперь почувствовав, что ободрал локоть и здорово ударился бедром, прошел, подсвечивая себе фонариком, тем путем, которым убежал его несостоявшийся убийца.

Заборы, заборы, заборы. Никаких камер.

Прихрамывая, вернулся обратно. «Эти двое явно дожидаются клиента».

Он сказал себе, что это не его дело.

– Парни, спасибо. Вы меня спасли. Слушайте, не в обиду…

Макар выгреб из кармана всю наличность и попытался всучить им. Его похлопали по плечу, велели беречь голову от сквозняка и проводили до станции.

Электричка подъехала почти сразу. Минуту спустя пригород остался вдалеке, мутный, как плохой сон.

Подумав, Макар решил пока ничего не говорить Бабкину.

Он знал напарника достаточно хорошо, чтобы понимать: тот бросит свое расследование и примчится в Москву. Будет ходить за ним по пятам. Ночевать на коврике у двери.

Это сейчас лишнее.

Что ему известно о нападавшем? Рост? Запах? Хоть что-нибудь?

Ничего.

«Ну, не совсем ничего, – поправил себя Макар. – Как минимум он человек, склонный к риску. Как максимум у него нет огнестрельного оружия. Намного проще было бы пристрелить меня из-за угла».

За ним мог пойти Иван Ельчуков. Или выследить любой из тех, с кем он разговаривал в течение последних дней.

Макар сел за рабочий стол, вытащил из ящика альбомный лист. Посередине нарисовал телефон с треснувшим экраном. В центр паутины из трещин он поместил маленькую сутулую фигурку без лица.

Некоторое время Макар смотрел на нее, а безглазая фигурка смотрела на Макара. Потом он скомкал лист, выпил обезболивающее и лег спать.

«Во всяком случае, я иду правильным путем», – сказал себе Илюшин наутро.

Он где-то задел паутину."

"У него не было сомнений, что на него напал тот же человек, который убил шестерых, начиная с Полины Грибалевой.

Можно подделать почерк убийства, но нельзя подделать суть. Дерзость нападавшего ошеломляла: подкрасться к взрослому мужчине, набросить мешок на голову, мгновенно затянуть на шее – и попытаться ударить… Это было не просто рискованно, это граничило с безумием. Однако у него почти получилось.

На убийцу работал случай. Улица была пустынна. Макар разговаривал по телефону и не услышал шаги за спиной.

«Дерзость, граничащая с безумием», – повторил он про себя.