Смяли троих бойцов первой линии, раскидали солдат второй, прорвались в тыл… И один за другим начали падать на землю, корчась в агонии от многочисленных ран. Вот только сразу за ними в проём въехало уже двенадцать всадников. И этих мы остановить уже не успели.

Четверо тут же ломанулись в образовавшуюся брешь, не давая строю сомкнуться. Другие вломились в разделённую надвое первую линию, разбрасывая и топча солдат копытами своих коней.

Я вскинул арбалет. Ещё раз выстрелил практически наугад. Целиться не было времени. Один из Алерайцев дёрнулся и тут же пропал из поля моего зрения. Стоявший впереди пехотинец отпрыгнул в сторону. Я не успел сообразить, что происходит. Мир померк, превратившись в один сплошной пегий лошадиный бок, покрытый потом. Послышался громкий, неестественно громкий скрежет железа о железо. В моей черепушке взорвался целый фонтан искр, после которого остались лишь пустота, тишина и темнота.

— Прикройте командира! — крик больно резанул по ушам, продравшись сквозь толстый слой забившей их ваты. Вслед за ним на сознание обрушилось целое цунами звуков. Щёлканье арбалетов. Отчаянные крики командиров десяток. Ржание коней. Топот копыт. Свист десятков стрел, раз за разом обрушивающихся на «внутренний двор» вагенбурга. Вопли раненых и стоны умирающих. Улюлюканье Алерайцев, ворвавшихся внутрь. Лязг и скрежет сталкивающегося железа.

— Отходите к телегам! — крик Бернарда на мгновение перекрыл гул сражения, — Стрелкам — целиться во внутренний двор.

Щелчки арбалетов. Вой раненых животных, попавших в смертельную ловушку. Крики солдат. Звон сабель.

Я открыл глаза и осмотрелся. Алерайцы захватили уже почти половину вагенбурга. Пехота всё ещё сражалась у края, который находился дальше всего от прорыва. Дверцы возов наглухо закрылись а из бойниц, выходящих внутрь нашего укрепления то и дело вылетали чёрные росчерки арбалетных болтов. Слишком редкие, чтобы остановить захлестнувшую нас лавину всадников.

— Вставай мать твою, — чьи-то руки дёрнули меня вверх. Перед глазами на несколько мгновений появилось лицо Бернарда. Искажённое злостью и… Страхом. Сержант испугался. В первый раз на моей памяти. Испугался по-настоящему. Значит дела и впрямь дерьмовые.

Я окинул его слегка осоловелым взглядом. После двух ударов по голове, мысли в черепушке ворочались совсем туго. Тонули и вязли в каком-то странном, неестественном, вызывающем тошноту звоне. Бернард посмотрел на меня, быстро понял, что происходит, сунул в руки арбалет и толкнул в свободное место во втором ряду строя, собранного из остатков наших сил.

На нас снова обрушился град стрел, вынудив укрыться за щитами. Атаковать влоб Алерайцы тоже не спешили.