Барон передвинул очередного пехотинца, закрывая брешь в своём строю и вновь передал мне ход.

— Слушай, вот всё в толк взять не могу, а чего это тебя вообще дёрнуло нам помогать? — задал я давно вертевшийся на языке вопрос, попутно размышляя, призвать ли мне ещё двоих пехотинцев или лучше потратить свободные монетки на то, чтоб повысить своего командира хотя-бы до капитана.

— А обязательно должна быть причина? — удивлённо посмотрел на меня барон.

— Ну, обычно всё-таки у любых поступков есть какая-то причина, — пожал плечами я, выставляя на гексы рядом с моим сержантом фигурки двух новых пехотинцев, — Особенно когда ты рискуешь своими людьми ввязываясь в чужой конфликт.

— Ох и любите, вы, молодёжь всё излишне усложнять, — улыбнулся Байрон, выводя на фланг своего наступления ещё одного кавалериста, — Ну если так хочешь, будет тебе причина. Вы мне понравились. Эти, как выразился Гайер, белорясники совсем не понравились. По моему помочь друзьям и подгадить недругам — вполне себе и причина и повод.

— А не любишь ты их из-за того… — начал было я передвигая одного из свеженанятых пехотинцев поближе к своему переднему краю и передавая ход Байрану.

— Из-за того, что они сраные лицемеры, — хмыкнул барон, передвигая фишку кавалериста вплотную к моему строю и бросая кости. Выпало двенадцать. Ещё один пехотинец отправился отдыхать, а конный воин занял его место, — Постоянно трещат про свою добродетель, а как появляется возможность где-то что-то урвать, так несутся туда сломя головы. Рассуждают про служение богам, а на деле только тем и заняты, что дерутся за власть промеж собой. Да ещё их эти слова, мол перед богами все равны, — Байран начинал понемногу распаляться, — Как может быть равен тот, кто вершит судьбы мира, и какой-нибудь кмет-пропойца, который родился посреди свиного дерьма, да так в нём же и умер, с бутылкой в обнимку.

Я не стал ему возражать, и пытаться растолковать, что тут совсем не то имелось ввиду. Что кмет, имей он по праву рождения хоть какие-то права и возможность получить даже самое простенькое образование — тоже мог бы стать совсем неплохим человеком и приносить пользу обществу. Боюсь, к идеям социального равенства, и уж тем более к созданию некоего подобия социализма этот мир ещё не был готов в принципе. Поэтому я просто немного помолчал, а затем бросил кости и забрал второго кавалериста, оставив однако отряд лучников на месте. Единственный боец, который не перемещался на гекс убитого противника, если побеждал в схватке.

— А ещё они людей мордуют, — добавил я, передавая барону кости.

— Вот это ты тоже верно заметил, — кивнул он, — Вы им сколько добра сделали, а они вон с вами как обошлись. А те же травники, например.