Ещё один щелчок. Три влево. Щелчок.

— Я возьму другую сторону, — бросила Айлин, сосредоточив взгляд на чём-то вдалеке.

Спустя секунду трава загорелась с противоположной стороны от извилистой змеи тракта. За ней ещё одна вспышка. И ещё одна.

Пламя гудело, стеной расползаясь по степи. На полотно дороги — единственное место, куда огню вход был заказан, начали выскакивать спасающиеся от пожара полёвки. Ветер выл, разнося огонь и разрывая в клочья клубы густого дыма, стоило тому чуть приподняться над землёй.

— Я всё! — крикнула девушка, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, — Больше не могу!

Я ещё раз окинул взглядом степь. Огонь расходился к югу и северу примерно на милю, если не больше. И продолжал постепенно расползаться, увеличивая площадь пожара. Хотя с каждым пройденным метром стена пламени становилась всё тоньше и тоньше.

— Уходим! — скомандовал я, неуклюже поворачивая коня. Гневко далеко не всегда понимал мои команды. Либо я не умел их нормально отдавать.

Телеги успели отъехать недалеко. У одной из них всё-таки не выдержала ось, а ещё переломился обод колеса, со всего маху наехав на крупный каменный осколок, торчавший из дороги. Возница распрягал лошадь, а парни уже садились в две оставшиеся телеги. Дерьмо. Каждый такой воз стоил немалых денег. Очень бы не хотелось их терять. Впрочем, Алерайцы вряд ли обратят на неё внимание в пылу сражения, а потом уж Тур с Алфридом покумекают над этой проблемой.

— Сзади! — раздался короткий, отрывистый окрик Бернарда. Я повернулся.

Позади нас и впрямь было неспокойно. Стена огня, расходившаяся по полю, начала опадать. Кое-где в ней появились небольшие разрывы. А ещё где-то там, за языками пламени и дымом начинали маячить фигуры всадников. Десяток бойцов аллюром направлялся к тонкому полотну дороги, надеясь по нему проскочить выжженное пространство.

— Парни, если не пошевелитесь, у нас будут проблемы! — крикнул я, стискивая руку на эфесе кацбальгера, от которого в верховом бою всё равно не будет никакого толка. Как, впрочем, и от меня самого.

Внезапно где-то справа появилось крохотное возмущение в магическом фоне. Оно стремительно росло, напитываясь силой. Втягивало в себя последние, тусклые остатки контура, принадлежавшего человеку. Твою мать. Опять она за своё.

Айлин выбросила вперёд руку. От её ладони оторвалась крупная огненная комета. Оторвалась и с шипением понеслась прочь. Туда, где в проём между двумя стенами огня въезжали фигуры всадников. Секунда. Другая. Третья. Завывание пламени прерывает оглушительный грохот. В разные стороны летят комья грязи, осколки булыжника и фигуры тех самых всадников, которых сбросили вставшие на дыбы лошади. Вслед за землёй на них обрушивается дождь из огненных капель, прожигающий одежду солдат и крупы коней.