И однажды увидел девочку, которая в одиночестве шла к женскому туалету.

Гурова всегда поражала память друга, его способность помнить мельчайшие детали преступления.

– Его арестовали после нападения на тридцатидвухлетнюю массажистку Дороти Ноуга, которой он признался в похищении и убийстве Кэсси. Та, по сути, провела самостоятельное расследование, беседуя с подозрительным клиентом по телефону. Карпентеру сначала было легче от их разговоров, но, признавшись в содеянном, он почувствовал, что его откровенность зашла слишком далеко, и напал на Ноуга с ножом, перерезав ей горло. Что, если Воронова действительно считала, что встретила своего Панча – брутального и развеселого героя, которому сам черт не брат?

– А тот просто искал, кому исповедаться?

– Ну да. Убийца опытен, но мы не соотнесли его с конкретной серией, потому что Воронова не его тип жертвы.

– И если она яркая, коммуникабельная, раскованная, способная любого вызвать на откровенность…

– Станислав, верно мыслишь. Обычно он выбирает тихих, скромных, закрытых, робких, нерешительных, одиноких. Привыкших избегать внимания и держаться в тени.

– Ну да. Это его аналог «ночной бабочки» в ожидании клиента, на которых охотился Бобби Джо Лонг.

– То, что действует на него, как звук голоса наподобие материнского на Эда Кемпера или нахальная ухмылка симпатичного подростка на Джона Гейси.

– Ничего не скажешь: веселая компания. Но, по крайней мере, виктимология Остряка у нас есть. Осталось выявить modus operandi.

– Пусть Портнов и Ароян покопаются в нашей базе данных, архивах. Нужно найти дела об убийствах с особой жестокостью, жертвы которых – «серые мышки». И в почерке преступника есть какая-то… театральность, что ли?

– Да уж. Драматичный, однако, товарищ этот наш Панч.

В приемной миловидная, одетая в персиковую блузку и серую юбку-карандаш Верочка наливала чай в персональную кружку Петра Николаевича с надписью «Шеф-бомба», что означало только одно: утро Орлова началось с визита на ковер к начальству, и теперь он вспомнил, что ему тоже есть кого на этот ковер вызвать.

– Чернее тучи, – закатив глаза, прошептала секретарь вошедшим Крячко с Гуровым. И продолжила считать капли валерьянки, которые падали в рюмку из хрусталя. – Я бы не советовала.

– Выбора нет, – ответил Гуров.

Крячко приоткрыл дверь.

– Только после вас. – Он галантно поклонился, пропуская вперед Гурова.

– Отставить клоунаду! – раздался из кабинета голос Орлова. Когда сыщики виновато вошли, он добавил, устало поморщившись: – Хватит паясничать. И без того тошно, орлы!

Петр Николаевич сидел во главе огромного стола, не сводя глаз с ноутбука, на мониторе которого отображалось четкое фото изувеченного тела Вороновой.

На немой вопрос сыщиков он ответил ворчанием:

– Знаю, знаю.