По крайне мере с куриными точно!

Но сегодня я хочу себя удивить!

Омлет «по-агатски» настолько получается шикарным и эстетически прекрасным, что ни сфоткать я его искренне не могу! Аккуратно свернутый конвертик омлета с зеленью, половинки помидоров-черри и два тонко нарезанных ломтика любимого раклета, чашка горячего дымящего кофе и ароматная маковая булочка — произведение искусства на моем кухонном столе!

Фотографирую и выкладываю в сториз!

Игнатов узнает эти кухонные песочные салфетки и поймет, что завтракаю я дома. Мою последнюю яичницу, которую я приготовила ему на завтрак, бывший муж оскорбил нелицеприятно, сравнив с «детской неожиданностью с желтыми глазами».

Теперь пусть только попробует сказать, что я не умею готовить!

Довольная собой приступаю к утренней трапезе: делаю большой глоток бодрящего кофе, закидываю в рот помидорку и пробую наколотый на вилку кусочек омлета. Прикрываю с наслаждением глаза, жую, сглатываю и… с ужасом несусь к унитазу, зажимая рукой рот, чтобы не растерять по пути глоток кофе, половинку черри и кусок омлета.

Сижу на коврике, облокотившись спиной к унитазу, и жду, когда прекратятся рвотные спазмы.

Дышу глубоко, вытираю локтем проступившую на лбу испарину и редкие слезы. Горло саднит, в области желудка сжимает тугой болью, словно кто-то нарочно на него давит кулаком.

Когда чувствую, что начинает понемногу отпускать, плетусь в ванную, умываюсь, споласкиваю рот и смотрю на себя в зеркало.

Я похудела, заметно осунулась, черты лица стали острее, а глаза больше. Такой себе Голлум в женском обличии.

Тревога сильнее разливается по кровеносной системе, проникая в каждый капилляр. Я не отношусь к числу ипохондриков и не склонна к накручиванию и зацикливанию.

Но сейчас мне страшно.

Мне, черт возьми страшно! Страшно так, что трясутся руки.

Выбрасываю нетронутый завтрак, потому что даже смотреть на него не могу, и пью простую кипяченную воду.

Вот тебе и зверский аппетит.

Теперь украшает мусорное ведро.

— Ну серьезно, Агат! — чуть ли не хнычет Саша. — Ей как будто месяца два: у нее длинные темные волосы и острые ногти. А еще, мне кажется, у нее уже широкие плечи, — жалуется Филатова. — Да у меня Никитка такой был в полтора месяца, и он мальчик, — сокрушается.

Мне неимоверно смешно и в то же время жаль мою тоненькую, миниатюрную подругу, которой ох, как не легко далась при родах девочка.

— Ну недопапаша Никитоса и сам не мог похвастаться высоким ростом, а Филатов все-таки крупный мужчина. Ты большая умничка, Сашка! Такую ЖЕНЩИНУ родила сама, — смеюсь и поддерживаю подругу, — а на счет плеч, думаю ты утрируешь, подруга!

Сашка прыскает, и мы вместе с ней уже открыто смеемся в голос. Я так счастлива, что она у меня есть.