— Нравится? — провокационно спрашиваю, расправляя плечи и задирая голову.

— Нравится, — Игнатов подходит ближе, мы практически касаемся телами друг друга. Смотрим глаза в глаза. — Очень нравится, — шепчет бывший муж, и почему-то мне кажется, что к еде его слова отношения не имеют.

Всего слишком: этот родной запах, это родное крепкое тело заставляют мое сердце ускоряться, а дыхание учащаться.

Очень волнительно. Очень.

Нервно потираю левое запястье, отвожу взгляд, потому что хочу вырваться из плена его серых теплых глаз.

Где же чертовы вилки?

Бывший муж чему-то усмехается, отходит в сторону и берется за бутылку вина.

— Эй, полегче! — останавливаю Леона, когда тот разливает полусладкое по бокалам.

Он замирает с бутылкой в руке и непонимающе смотрит на меня.

— Ты пьешь антибиотики, тебе нельзя алкоголь, — ставлю перед ним упаковку сока. — Сегодня пью только я, — торжественно объявляю и сажусь за стол.

— Согласен, — кажется, бывшего ни капельки не огорчает такой расклад. Он невозмутимо наливает себе сок и присаживается напротив.

— За папу! — я поднимаю свой бокал с вином, а Леон невесомо касается его своим.

И вновь глаза в глаза.

Неловко и необычно. И по-другому: свободные, ничем не связанные и никому ничего не обязанные.

Мы неспешно рассказываем друг другу новости, искренне интересуемся рабочими делами, ужинаем.

Не знаю, какую Игнатов преследует цель, но мой бокал слишком уж часто пополняется, но я малодушно отпускаю себя и просто наслаждаюсь этим странным вечером.

Чай с кексом мы пьем, сидя на ковре перед телевизором.

Какое-то удивительное волшебство в этом есть: этот полумрак, пляшущие блики от телевизора и мы, сидящие плечом к плечу.

Я вижу, как за короткое время в Агате произошли огромные метаморфозы. И эти изменения мне по душе. Стоило развестись, как наши совместные ужины стали походить на домашние, наши разговоры — на общение адекватных взрослых людей без взаимных обвинений и упреков. Мы все больше молчим, и это молчание куда интереснее и информативнее, чем горы пустого трепа.

Мы сидим на ковре, облокотившись спинами к дивану. Смотрю на раскрасневшуюся от вина Агату, а по ее лицу прыгают разноцветные отблески экрана. Она сейчас такая домашняя и уютная в этом коротком цветном платье, что я ею любуюсь.

Волосы на затылке собраны в хвост, и мне хочется их немедленно распустить. Хрупкие плечи оголены, открывая изящные ключицы. Я хочу коснуться их рукой, вспомнить, какая она легкая и невесомая.

Соскучился по своей вредной Богине. По любимому телу, которое я так любил ласкать и трогать.

Из нас двоих в крови алкоголь у Агаты, а мне кажется, что пьян именно я. Наверное, я слишком долго ее разглядываю, потому что она поворачивает голову и смотрит на меня.