Мне оставляют сигнальный лист и бумажку с рекомендациями, а затем врачи уходят.

Еще около часа я сижу рядом с Леоном.

Дыхание постепенно выравнивается, его больше не трясет, а лоб уже не такой горячий.

И тогда я решаюсь сбегать в ближайшую аптеку.

Через дорогу большой торговый центр. Там я нахожу аптечный круглосуточный пункт и покупаю градусник, а также всё, что написано в рекомендациях. После стремглав забегаю в продуктовый супермаркет, быстро кидаю в корзину лимон, упаковку чая и улавливаю манящий запах.

Поворачиваю голову и вижу аппетитных румяных курочек-гриль на вертеле.

А ведь я сегодня практически ничего не ела. Желудок предательски урчит, припоминая об этом.

Мне удается растормошить Игнатова, сунуть ему в рот несколько таблеток, пшикнуть в горло какой-то гадостью и заставить выпить сладкий чай с лимоном. Всё это он делал на автомате и закрытыми глазами в полусознательном состоянии.

Я облегченно выдыхаю, когда градусник примирительно показывает 37.7.

На кухонном столе меня ожидает винегрет и свежеиспечённый хлеб, которые я предусмотрительно прихватила вместе с курицей-гриль.

В духовом шкафу нахожу плоский противень и решаю использовать его в качестве подноса. Водрузив на него поджаренную, с хрустящей корочкой куриную ножку, салат и хлеб, я отправляюсь в комнату.

Включаю телевизор, убавляю на минимум звук, оставляя включенным светильник в кухонной зоне.

Комната моментально озаряется голубоватым интимным свечением от телевизора. Я по-домашнему усаживаюсь на полу, рядом с диваном, и периодически поглядываю в сторону спящего мужа.

Наверное, это неправильно, но чувствую я себя в данный момент уютно и спокойно.

На экране шелестит известная комедийная передача. С удовольствием облизываю жирные пальцы и уплетаю с наслаждением магазинный винегрет, когда внезапно слышу протяжный стон со стороны дивана.

Резко повернув голову, вижу сидящего и пристально смотрящего на меня Игнатова. Его помятое лицо подсвечивается бликами от телевизора, а натянутый практически до носа плед создаёт образ привидения.

Страшное зрелище, скажу я вам.

Моя рука испуганно застывает с полуобглоданной костью курицы в воздухе, а Игнатов в это время как-то недобро на нее смотрит.

— Будешь? — необдуманно спрашиваю и протягиваю кость, одалживая.

Бывший муж мерзко кривится, будто его сейчас стошнит, и, ничего не отвечая, заваливается обратно на диван.

Ну не хочет, как хочет!

Пожимаю плечами и продолжаю свою ночную трапезу.

У меня затекли ноги. Я отчетливо это чувствую. Пытаюсь их выпрямить, но упираюсь во что-то мягкое и будто бы теплое. Мне дико не удобно, а еще холодно. Тело пробирает ознобом, покрываясь мелкими острыми мурашками.