Вдогонку отправляю еще одно сообщение:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Черт, козел уже был. Тогда осел.

Нет, ну это невероятно!

Вот так просто «нет»?

Очень хочу. Заставляю себя злиться, но… но у меня не получается и я, закрывая лицо руками, начинаю смеяться.

Ну погоди, Игнатов, я тебе еще припомню!

Резко распахивается дверь, и с широченной улыбкой в кабинет вплывает Алина с полными пакетами еды на вынос в руках.

— Ой, — пугается девушка и останавливается. — Простите. Я позже зайду, — виновато опускает глаза и быстро покидает мой кабинет.

— С каких пор обычная секретарша заходит к начальству без стука? — с ехидной улыбкой спрашивает Макс.

Друг зашел ко мне во время обеденного перерыва обсудить рабочие моменты. Мы сотрудничаем с Максом по договору аутсорсинга, выполняя полностью все функции программного обеспечения его спортивного комплекса.

Сейчас этот наглец сидит в моем кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и щелкает шариковой ручкой.

— Ну, во-первых, Алина не секретарь, а моя помощница, а, во-вторых, тебя это не касается, — парирую.

— Да ну нафиг?! — Максим бросает ручку и ставит локти на стол, подаваясь ко мне всем своим массивным корпусом.

— Ты замутил со своей помощницей?

— С чего ты взял? — фыркаю и отвожу взгляд.

Я не замутил, как выразился Максим, но с Алиной у нас, определенно, сложились более тесные отношение, нежели «начальник-подчиненная».

С того самого дня, когда я подвез Алину домой, мы начали обедать вместе, а разговоры из рабочих ненавязчиво стали перетекать в более личные. Я не даю Алине лишнего повода и неоправданных надежд, потому что пока еще сам не решил, нужны ли мне новые отношения, а морочить девушке голову мне не хочется.

— Она смотрит на тебя с таким благоговением, как на икону Пресвятого Николая Чудотворца, — Максим делает ангельское, насколько это возможно, выражение лица и быстро-быстро моргает.

У мужика скоро двое детей будет, а он сам как дите малое.

— Макс, из твоих уст даже фраза «Пресвятой Николай Чудотворец» звучит пошло. Лучше заткнись.

Мы смеемся, и Макс бросает в меня скомканный бумажный кубарик.

Говорю ж, дите малое.

— Агату недавно видел, — меняет тему друг и делает серьезное лицо.

Он всё так же расслаблен и невозмутим, но его пристальное внимание не ускользает от меня, давая понять, что Макс пытается считать мои эмоции, либо вывести на те самые эмоции.

— Рад за тебя, — не поддаюсь на его провокации и пытаюсь перевести наш, не туда зашедший, диалог. — Как Никитос?

— У нее смеситель сломался в ванной, — Максим не теряет надежды, но и я не оставляю попыток спасти наш пока еще непринужденный разговор.