Мало того, что меня тошнит после каждого приема пищи, так у меня появились ночные боли в области желудка.

Пару ночей я не спала вообще, катаясь по дивану от невыносимых болевых спазмов. Я закидывалась Но-шпой, потому что прочитала в интернете, что ее беременным вроде как можно. Но она ни черта не помогала.

Наверное, мой желудок страдает, потому что я практически ничего не ем. Все равно не усваивается.

Потому что, если такова плата за ребенка, то я буду терпеть что угодно и сколько угодно.

Три дня назад я позвонила Леону.

Я хотела, чтобы он приехал, хотела рассказать, но он не взял трубку.

Но я все-таки узнала.

Узнала, что Игнатов сейчас в Петербурге и он ооочень занят!

Мне сказала об этом… Алина.

Она мне ответила с личного телефона Леона!

Клянусь, в тот момент я даже забыла о тошноте, потому что мой мозг начал активно фонтанировать идеями, подыскивая правильное объяснение факту того, почему телефон моего мужа оказался в руках его помощницы.

И ни один из предложенных вариантов меня не устраивал.

«Я передам Леону… кхм… Борисовичу, что вы звонили», — пропела нахалка и положила трубку.

Мне хотелось разбить телефон о стену.

А лучше о голову бывшего. А еще лучше — о голову Алины и бывшего мужа!

Сидя в обнимку с унитазом, я глотала соленые слезы и ненавидела весь мир, когда поздно вечером Леон привычно прислал сообщение, спрашивая о моем чертовом самочувствии.

Так и не перезвонил!

Мне хотелось проорать ему, как я его ненавижу вместе с его наглыми головастиками, посмевшими без разрешения вторгнуться в мое тело. Хотелось показать, как я мучаюсь и, как мне плохо, но вместо этого я написала, что у меня всё прекрасно.

Катись ты к черту, Игнатов! Вместе со своей вешалкой!

У меня было две недели, чтобы свыкнуться с мыслью, что я беременна.

Я планировала посвятить это время себе, принять себя новую, полазить на мамских форумах и беременяшек, распланировать походы по врачам.

Ничего из этого я не выполнила, кроме анализов, которые я сдавала перебежками, как партизан, между приступами тошноты и бессилия.

Я практически забила на работу, оставаясь помирать дома. И только пару раз накрасила невест, о чем неимоверно жалею.

Думаю, после этого я растеряю добрую половину клиентов, потому что первая уходила от меня с таким лицом, будто побывала не в руках визажиста, а на бальзамировании у танатокосметолога, а вторую и вовсе пришлось долго уверять, что я — та самая Игнатова Агата, а не наркоманка со стажем.

А всё потому, что в это утро я сдавала кровь из вены, в которую мне не могли попасть несколько раз, мучая мои еле заметные вены и оставляя синяки и проколы. Прибавьте сюда бессонную ночь, мое бледное худое лицо и синюшные разводы под глазами, — и вы получите портрет героинщика.

— Я не хотела Вас беспокоить.