На улице уже стемнело, но серп луны лил вниз свой волшебный свет, делая камни двора серебряными. Холодный ветер шевелил мокрые простыни, и они слабо колыхались, распространяя вокруг приятный аромат стирального порошка. Ляо Яфан старалась расправлять вещи, прежде чем вешать их на веревку; пальцы ее онемели от холодной мыльной воды.

Ее внимание привлек приглушенный звук, и девушка замерла с простыней в руках. Повертела головой, но ничего не увидела и снова взялась расправлять складки на ткани.

На этот раз Ляо Яфан была уверена, что что-то слышит. Она нырнула под развешенное белье и поглядела в сторону ограды.

Там топталась маленькая фигурка, полускрытая темнотой, и махала ей руками.

Ляо Яфан подбежала и присела возле ограды на корточки.

– Почему ты до сих пор не дома? Уже поздно, – сказала она. Несмотря на тени, падавшие мальчику на лицо, видно было, что он радостно улыбается. Его улыбка оказалась заразительной, и Ляо Яфан непроизвольно улыбнулась в ответ. – Вам давно пора быть дома, юный джентльмен!

Не произнеся ни слова, мальчик сунул руку в карман брюк. В следующий миг он вытащил ее наружу вместе с каким-то предметом, который поспешно просунул между прутьев, передав Ляо Яфан.

Не успела она спросить, что это такое, как мальчик развернулся и бросился бежать по темной улице.

Заинтригованная, девушка поглядела на предмет у себя в руках. Это была крошечная коробочка в форме сердца – шелковая, с вышивкой на крышке. С колотящимся сердцем Ляо Яфан откинула крышку и дрожащими пальцами достала оттуда кольцо. Платиновый обруч с бриллиантом по центру призрачно сверкнул в свете луны.

Волосы, обнаруженные в выпотрошенном медведе, были подвергнуты исследованию, и оно показало следующие результаты.

Помимо ДНК жертвы, там присутствовали образцы, принадлежавшие другому человеку.

– И что это значит? – нахмурив брови, спросил Бьян Пинь, вчитываясь в отчет, лежавший перед ним на столе.

– Это значит, что кто-то еще надевал шкуру до того, как туда затолкали труп, – ответил Фан Му.

– Может, это ДНК кого-нибудь из рабочих с фабрики, где делают этих медведей?

– А может, и нет. – Фан Му на секунду задумался. – Если б волосы принадлежали рабочему, они, скорее всего, смешались бы с материалом набивки.

А убийцы удалили всю вату, когда потрошили игрушку.

Бьян Пинь, похоже, не особо впечатлился.

– В любом случае этим тоже нужно заняться.

Фан Му прекрасно понимал консервативную позицию начальства. То, что шкуру гигантского игрушечного медведя надевал кто-то еще, кроме жертвы, было лишь вероятностью, а не фактом. Фан Му хотелось верить, что ее надевал другой человек, потому что это совпадало с его гипотезой о ритуальном характере преступления. Медведь явно представлял большую важность для группы убийц.