– Но выходит, ты нарушаешь его волю?

Он не ответил, и она добавила:

– Как ты решаешься идти против него, когда он… разве он может об этом не узнать? Ему ведь известно все, что происходит в мире!

Хравн Черный тоже придвинулся к ней, и теперь их лица оказались совсем близко. Яркие, как звезды, серовато-голубые глаза его под черными бровями казались еще ярче на смуглом лице, от их красоты пробирала дрожь восторга, и сердце болезненно обрывалось. Глаза Снефрид поневоле раскрывались как могли шире, не в силах вместить в себя глубину и мощь его взгляда.

– Я и есть глаза Всеотца, – доверительно прошептал Хравн. – Один глаз. Но брат меня не выдаст.

«Который глаз?» – хотела спросить Снефрид, но ее собственная мысль раньше ответила на этот вопрос.

С какими же глубинными силами вселенной она невольно соприкоснулась?

– Ничего не бойся, – шепнул он. – Я буду тебе помогать и присматривать за тобой. Если понадобится помощь или совет, позови меня.

И он прошептал, одну строку за другой:

Повторяя за ним, Снефрид от строки к строке чувствовала все большее смущение.

Этот призыв уж очень напоминал любовный. Такие песни в сказаниях обычно поют девушки, которым не повезет внушить любовь мужчине нечеловеческого рода – того, что приплывает тюленем, приходит медведем, прилетает орлом. И никогда такие сказания не кончаются счастливо.

– Мне пора, – с сожалением сказал Хравн Черный. – Наступает утро – я должен вернуться к отцу. До встречи, дорогая.

Снефрид ждала, что он у нее на глазах превратился в ворона.

Но Хравн Черный просто исчез.

Можно было подумать, что эта встреча ей приснилась. В тесном, бедном покое, где четыре женщины спали на сенных мешках, ничто не напоминало о посещении альва-оборотня.

Если бы не бронзовый жезл вёльвы, который Снефрид оставила среди своих пожитков в корабельном стане, а теперь он был крепко зажат в ее руке и даже не думал исчезать.

Снефрид недолго пришлось размышлять об этой встрече. Едва Хравн Черный исчез, как женщины проснулись, заволновались, что проспали дойку, и заспешили к корове и козам.

Лейви и его люди спали тоже в доме, в теплом покое, эйсты ночевали на лугу. Там уже дымил костер, в котле варили кашу. Меелит и его спутники легко согласились, что богине следует более удобный ночлег, чем на земле под открытым небом, но дозорные всю ночь присматривали за домом, дабы ценная добыча не ускользнула.

– Откуда это у тебя? – Подсаживая Снефрид на лошадь, Хамаль заметил жезл вёльвы у нее за поясом.