Никто не сможет меня видеть и слышать, кроме тебя.

– Так ты… невидимый?

– Для других людей – да, если не покажусь им сам. Мы сможем беседовать хоть в самой густой толпе – в наши тайны никто не проникнет.

– Х-хотела бы я сама для начала… проникнуть в эти тайны, – пробормотала Снефрид. – Ведь ты – сын… Старика? Это он тебя прислал? Для чего?

На первый вопрос Хравн Черный ответил кивком, на второй помотал головой, а вместо ответа на третий улыбнулся:

– Я принес тебе вот это.

Снефрид не заметила как, но в руке его вдруг оказалось нечто длинное, тонкое, и он протянул ей… бронзовый жезл вёльвы.

Она взяла его, сжала в руке. Поднесла к лицу и вгляделась в полутьме. Жезл был настоящий – тяжелый, такой знакомый. Отлитый в виде веретена из еловой вершинки, с тонкими веточками, у конца собранными в пучок.

– Тебе ведь это пригодится?

– Да. Спасибо. Но почему… ты взялся за это?

Хравн Черный осторожно приблизился. Видя, что она ждет спокойно, присел на помост рядом с ней – теперь он был так близко, что она легко могла его коснуться. Он смотрел ей в лицо, будто что-то искал в нем, а она вглядывалась в его черты, все еще пораженная этой встречей.

Невысокий, но широкий лоб, прямой нос, яркие серовато-голубые глаза, оттененные ровными черными бровями. Длинные черные волосы, такие гладкие и блестящие, что невольно тянуло до них дотронуться, ощутить эту шелковую гладкость… Он был безумно красив, но красота эта пугала: в ней сказывалась его нечеловеческая природа.

– Если ты сын Старика… – тихо начала Снефрид, – но ты ведь… не из асов?

Думать, что возле нее, на половине расстояния вытянутой руки, сидит бог, было все же слишком.

Он с улыбкой покачал головой.

– Но ты и не человек. Ты… оборотень?

– Я дух, способный принимать облик человека и ворона. Мы с тобой в некотором родстве… через твою прапрабабку, Скульд Серебряный Взор.

Он на миг опустил веки, подтверждая ее догадку.

Снефрид стало легче: это объясняло увиденное, а понятное уже не так страшно.

– И твои… те другие трое – они тоже?

– Да. Старик, конечно, нам не настоящий отец… но между собой мы все родные братья.

– Как же вы попали к нему? – Уже сказав это, Снефрид опомнилась: она расспрашивает о делах богов, словно это простые люди.

– Нас отдали ему в заложники и слуги при заключении мира, но он дал клятву обращаться с нами, как с родными сыновьями, и держит ее.

– А что ты хочешь от меня?

– Я буду помогать тебе, пока ты не доберешься до конца твоего пути.

– Отец… Старик приказал тебе?

– Нет, – Хравн Черный покачал головой. – Отец… не очень-то хочет, чтобы ты добралась до конца.

– Почему? – Изумленная Снефрид подалась к нему ближе.

– Ты знаешь почему. Вспомнишь, если подумаешь.