Я без страха верну богам их дар – в обмен на благосклонность ко всем нам!

Громострел воззрился на старика удивленно, как и все остальные. Однако в глазах людей проступила радость – теперь не нужно тянуть жребий. Да и старика не так жаль, как если бы жребий выпал кому-то из молодых.

– Веди меня, Дормунала, – велел Горолом красавице, что держит под руку. У нее доброжелательное лицо, щеки влажно блестят от едва-едва подсохших слез.

Волосы подвязаны зеленой шелковой лентой, а на груди украшение в виде серебряной пластины с тремя змеиными головами.

– Пусть моя жизнь станет платой за переправу через море, – произнес слепец, голосом, в котором стала отчетливо слышна безмерная усталость. – Пусть в обмен на нее великий Род дарует всем нам эти земли. Я готов!

Женщина повела его к Соколиному Клюву. В тот же миг раздался оглушительный треск. Вновь сквозь скрывающую небо листву блеснул яркий свет.

Пробившие зеленую крышу ветвей светящиеся нити окружили Златокору кольцом бело-голубого огня. Не касаясь одежды и волос, они горели вокруг нее несколько мгновений, а потом исчезли.

Над головами всех собравшихся снова оглушительно прогрохотало. Грохот еще долго катался по ту сторону ветвей, становясь тише и, наконец, исчезнув совсем.

По лицам людей стала разливаться смертельная бледность. Испуганные и неверящие взгляды остановились на младшей жене тцара, что стоит в десяти шагах от жертвенника. От осознания того, что сейчас произошло, девушка смотрит испуганно и ошарашенно.

Повисла тишина. Яфет от изумления не мог вымолвить ни слова. Но затем на лице поверх всегдашнего выражения уверенности в себе и безмерной звериной силы проступило отчаяние.

– Нет… – прошептал он. – Только не это!!

– Отведите Горолома назад! – велел Соколиный Клюв с неохотой. – Род сам указал угодную ему жертву!

По лицу старого волхва заметно, что в нем, как два разъяренных тура, столкнулись два чувства – сострадание и необходимость покориться высшей воле. Но он, скрипя сердце, выбрал последнее.

– Прекрати этот балаган, волхв! – прорычал Яфет, окончательно придя в себя. – Аль ты умом тронулся?

– Тцар, – произнес Соколиный Клюв со всем возможным почтением, но лицо оставалось хмурым, глаза угрюмо смотрели из-под набрякших век.

 – Боги указали, кого нужно в жертву. Как бы мы все ни любили Златокору, это надо сделать!

Он посмотрел на побледневшую тцарскую жену, быстро глянул на жертвенник у нее за спиной – он уже готов, выдержит и вола, а хрупкое тело девушки тем более.

– Сейчас на кону жизнь всего твоего рода, Яфет! – продолжил волхв голосом, в котором зазвучали стальные нотки.