– Ратибор, – сказал он, глядя на собравшихся вокруг, – невиновен! Меч отреагирует лишь на истинного предателя!

Брат Златокоры медленно кивнул, как показалось Яфету, с облегчением и легким намеком на благодарность.

– Ищем дальше! – бросил Шатур свирепо. – Давайте составим список всех, кого подозреваем! Или будем просто ходить по всему лагерю и прикладывать Меч им ко лбам?

– Шатур, Малагант, Сатурван, – сказал Яфет резко. – Займитесь подготовкой войска к сражению. Соколиный Клюв, поспеши сварить лечебное зелье и поставить больных на ноги. Постарайся не допустить, чтобы заболел кто-то еще.

Пусть каждый займется своим делом! Предателя найду сам. Громострел, ты – со мной.

– Погоди, светлый тцар, – сказал волхв и поднял длань, призывая правителя не спешить. – Кажется, я знаю, кого нам следует проверить твоим интересным Мечом в первую очередь…

– Кто этот человек? – спросил Яфет, когда вместе с Громострелом направился в самый центр лагеря. Военачальники молча идут рядом.

Волхв шествует впереди, глядя на бесчисленные телеги с наскоро выстроенными шалашами, шатрами из простых и ярких тканей, костры вокруг.

Там варится похлебка, поднимается вкусный мясной запах.

Идущие с ними воины смотрят перед собой бесстрастно, но время от времени поглядывают на подвешенные над кострами котелки, глотают голодную слюну.

– Жермак, – отвечал Соколиный Клюв. – Вместе с нами ушел из Вавилона. Он ведун, соображает в травах и зельях. Но нелюдимый и вообще-то немой. Разговаривает через отрока.

– Как же он тут живет? – спросил Громострел в недоумении. – Нахрена он вообще с нами отправился?

– Златокора, – предположил Шатур. – Наверняка, бросил все и пошел из-за нее.

Ее многие полюбили еще, когда она стала тцарицей в Вавилоне.

Волхв кивнул, указал перстом на дальний конец лагеря.

– Он Златокоре какой-то дальний родич. Я не помню подробностей, по какой именно линии их родство, знаю только, что Ратибор иногда его навещает. А после смерти Златокоры стал ходить к нему еще чаще. Они в последнее время очень сдружились.

– Жермак не при чем, – сказал Ратибор, посмотрев на Соколиного Клюва и Яфета с тревогой. – Тцар, поверь! Он бы никогда не стал травить наших воинов. Хоть он почитал Златокору, но старик не предатель! Да и с сарготами у него никакой связи! Клянусь бородой Рода!

Яфет задумчиво смотрел перед собой, не замечая женщин у костров, играющих рядом и на телегах детей, мужчин, латающих одежду.

Некоторые точат брусками клинки мечей, топоров и кинжалов. Доносятся резкие звуки, от походных кузниц слышны звонкие и частые удары молота.

Дети и их матери поднимали головы, провожая тцара и воевод взглядами. Женщины смотрят на вооруженных воинов и самого Яфета посреди лагеря с тревогой. Взоры же детей полны любопытства.