Видно, что хочет что-то добавить или назвать кого-то конкретного, но не решается, чтоб не обидеть. – Даже если это…гм…ты знаешь, о ком, я. Даже если это он, какие бы мотивы у него не были, его надо остановить. И покарать прилюдно.

Яфет кивнул, повернулся к Громострелу.

– Что с разведчиками? Ратибора нашли?

Взгляд старшего воеводы сделался виноватым, он словно бы извинялся, что добавляет плохих вестей к тем, что свалились на Яфета и без этого.

– Дружинники Керголла заметили вражеских воинов, – сказал он и развел руками. – Много. Сарготы разбили лагерь и готовятся к битве.

Яфет стиснул челюсти – беда одна не приходит.

– Они бы нас догнали рано или поздно, – сказал Соколиный Клюв. – Ранох не простит нам убийства сына.

– Мне, – напомнил тцар, – его зарубил я. – Он посмотрел на военачальников, взгляд задержался на Громостреле. – Похоже, они решили, что загнали нас в угол, если выставили лагерь открыто.

– Они знают, что у нас в обозе началась повальная лихорадка, – сказал волхв. – Кто-то из наших им помогает. Надо его отыскать как можно скорее и отправить сарготам голову этого гада!

– Я с наслаждением вырву ему сердце, – прогудел Шатур, – и брошу псам.

Только вот как найти эту сволочь?

Малагант и Сатурван кивнули почти одновременно, давая понять, что поступили бы так же, а, может, и сначала посадили бы на кол или намотали на горящую палку кишки еще живого предателя. А голова на блюде и сердце – это уже легкая смерть в самом конце.

– Ратибор приехал с моими гонцами, – сообщил Громострел и добавил: – Не знаю, как ты, светлый тцар, а как по мне, предатель бы держался отсюда подальше и не совал голову в львиную пасть.

Раздался топот копыт.

Яфет повернулся и увидел, как скача меж повозками и кострами, приближается всадник. Светлые волосы рассыпались по широким плечам, их лениво треплет встречный ветерок. На лбу их перехватывает медный обруч.

К седлу приторочен круглый щит с одной стороны, меч с тяжелой рукоятью с другой. За спиной раздутые седельные сумки с походными мелочами, лук и широкий колчан, из которого торчат, тесно прижавшись друг к другу, белые оперения стрел.

Подъехав ближе, Ратибор натянул поводья, так что конь резко остановился. Похлопав животное по шее, военачальник соскочил на землю.

Меч остался висеть у седла. Ратибор медленно отстегнул с пояса кинжалы и сунул в карман на конской попоне.

Тцар смотрел, как шурин медленно приблизился. Ратибор глядит хмуро, ловит на себе вперемежку недоброжелательные и сочувственные взгляды. Держится с достоинством, и без того широкие плечи раздвинул еще шире, грудь расправил, так что на ней под кожаным панцирем словно две каменные плиты.

Воины перед ним расступились. Воеводы тоже разошлись, давая дорогу.