— Я ему такое «по-мужски» покажу… Сопляк.

— Пап! Папа! Не надо! — истерично срываюсь с места и как маленький ребенок цепляюсь за его рукав. — Пожалуйста, не надо никуда ехать! Он же специально тебя провоцирует! Умоляю тебя — не надо! Он же… чокнутый, ему наплевать, что ты прокурор. Это же статья, ты же сам понимаешь. Даже если он хоть пальцем тебя…

— Думаешь, я драться с ним буду? — глаза загораются диким огнем. — Я же тебе не гопник из подворотни, Мань. Мы просто поговорим, как он хочет — как мужик с мужиком. Давно пора.

— Оставь пистолет дома! Пожалуйста! — рыдаю. — Оставь его! Я что угодно сделаю! Хочешь, чтобы я его бросила? Брошу! А хочешь, аборт сделаю! Только не бери с собой пистолет, прошу тебя!

— Даже думать не смей о таком! — хватает меня за плечи, лицо перекошено в гримасе ярости. — Это мой внук! Тебя поднял один и пацана твоего подниму, но этот уродец к нему даже близко не подойдет. Я все для этого сделаю.

— Папочка, не надо… Ты же его убьешь! — размазываю по щекам слезы.

Что я могу сделать? Ничего! Я бессильна. Он поедет на эту встречу. И Кнут поедет. Он такой — упертый! Прет как танк не думая о последствиях, с горящим взглядом в самое пекло.

Зачем я сказала ему, что отец на меня наорал! Зачем! Это я виновата! Не было никаких «вторых линий», он сам ему позвонил…

Когда за отцом закрывается дверь, я забегаю в комнату и хватаю телефон. Конечно, «абонент не отвечает». Он сделал это специально, чтобы я не позвонила ему и не попыталась отговорить от этой откровенно безумной затеи.

Что там будет на этой встрече? Оба без царя в голове, они же друг друга голыми руками переубивают!

Самое страшное, что ему действительно наплевать, кто мой отец, если он захочет дать ему по морде — он это сделает и глазом не моргнет. А отец драться не будет, ведь у него есть более внушительные доводы… и он колебаться тоже не станет.

Я хожу из угла в угол, рыдаю, гипнотизирую телефон и ничего не могу сделать. Совсем ничего! Я бессильна, как новорожденный слепой котенок. Я не знаю, где они встречаются, телефоны обоих выключены. Мне некому позвонить и позвать на помощь.

Я так боюсь, что отец покалечит Кнута, что совсем не думаю о том, что может быть наоборот…

Спустя два долгих часа телефон разрывается трелью, и я хватаю аппарат даже не взглянув на номер звонившего.

— Мария? Мария Сбивлова? Вам звонят из районной ЦРБ. Полчаса назад с огнестрельным ранением к нам доставили вашего отца. Состояние очень тяжелое, приезжайте.

Какой же он бледный… Серые губы, под глазами темные круги. Левое плечо и грудь перебинтованы — повязку нанесли не так давно, но кровь уже успела просочиться сквозь белоснежные стерильные бинты.

— Выстрел пришелся в грудь, чуть ниже ключицы.