Маринка считает, что не чает даже слишком, называет ее приторной и не совсем искренней.

— Ты не обижайся, Маш, но такое ощущение, что мама Кирилла дико мечтает породниться с твоим отцом, прямо спит и видит. А что — и мужа по карьерной лестнице приподнять, и сына потом потеплее пристроить. Ты для них партия идеальнее не придумаешь.

Конечно, слышать подобное мне не слишком приятно, и я очень надеюсь, что Маринка, с ее чрезмерной подозрительностью и привычкой видеть во всем двойное дно, просто накручивает и меня, и себя. Тетя Таня немного дотошна, да, не отнять, но вроде бы относится ко мне совершенно искренне…

— Машенька, а где Анатолий Павлович? Давай свою сумочку, — между делом хватает мою сумку, хотя мне, собственно, и не тяжело.

— Папа просил за него извиниться, пришлось задержаться в прокуратуре, у него новое сложное дело.

— Не того ли умалишенного, что убил двух инкассаторов у «Дома Быта»? Жуткое дело, резонансное. Святой человек Анатолий Павлович, сколько сил и нервов забирает его работа, — и тут же суетливо: — Да ты не стой в дверях! Может, тебе тапочки принести? Кирюша, пойди поищи.

— Мама! Маша сейчас сбежит от твоей гиперопеки, — улыбается Кир, с теплом глядя на родительницу. Тетя Таня треплет его за щеку, после чего зачесывает пальцами челку на бок, превращая Кира в ботана.

Признаться, мне не очень приятно наблюдать, как тетя Таня с ним сюсюкается — Кирилл уже взрослый парень, а она до сих пор ему бутербродики на завтрак кромсает и помогает выбрать гардероб. А он не терпит, нет, кажется, его это более чем устраивает.

Наблюдать за этим… странно. Может, потому, что я сама росла без мамы и элементарно не знаю, что это такое — материнская любовь.

Нет, жаловаться мне не на что — я была очень счастливым ребенком и отец давал мне все, что мог, включая любовь, но любовь отца и любовь матери, наверное, немного разное…

— Ну раз тапочки не нужны, тогда мойте руки и за стол. Кирюша, проводи Машеньку в ванну. И не торопитесь, пообнимайтесь там, я же понимаю, дело молодое, — хохочет, вгоняя меня в краску.

— А это вам, с днем рождения, — пихаю ей в руки пакет, и тетя Таня тут же восторженно разрывает подарочную упаковку.

— Живанши! Мой любимый аромат! Машенька, спасибо тебе, дорогая.

Получив порцию удушливых поцелуев, сбегаю наконец в ванную, по пути успев отделаться от Кирилла, который воспринял совет мамы «позажиматься» буквально.

Жаль, что папа не смог вырваться, принял бы половину ударной дозы гостиприимства на себя, а так мне придется отдуваться одной, улыбаться и поддерживать светские беседы. А болтать мне сейчас вот совершенно не хочется. Из головы никак не выходит сегодняшняя встреча у универа… этот пронизывающий взгляд, «гуляющая» между губ спичка…

Совершенно ненормальный. Настоящий псих.