Прячу руку с телефоном за спину, уставившись на приближающегося Кира. Лицо озабоченное, на виске вздулась «тревожная» венка.

— Маш, слава Богу! — крепко прижав к себе, горячо обнимает, словно я не разговаривала с парнем, а боролась со страшным недугом и выстояла. — Ты как тут? — заглядывает в мое лицо. — Что тебе сделал этот урод? Он обидел тебя?

— Нет, все нормально. Правда, я в порядке.

— Чего он от тебя хотел? Вы же незнакомы! Незнакомы же? — щурит глаза. — Ты же не можешь общаться с подобным отрепьем!

— Он хотел узнать у меня кое-что… о Маринке, — вру. — Где-то они там пересеклись, она ему понравилась и вот… Ладно, идем, на день рождения к тете Тане опоздаем, — выбираюсь из его объятий.

— А откуда у тебя телефон? Ты же его потеряла… — семенит рядом.

Пихаю аппарат в сумку и пожимаю плечом:

— Нашла, представляешь. В сумке и лежал, в косметичке. Знаешь же, сколько у меня там всего.

— Ну хорошо, что все хорошо. Когда он к тебе подошел, я глазам не поверил. Это же этот, как его там… — хмурится, напрягая память, — Крюк, что ли. Местный бандит.

— Кнут, — поправляю на автомате и никак не могу отделаться от навязчивого чувства чего-то… неправильного. — Кир, а… где ты все это время был?

— Так на стоянке ждал! Ты же сама сказала. Вообще, руки прям чесались отцу твоему набрать, но я сдержался. Дал себе установку, что если через пятнадцать минут на придешь — точно позвоню. А потом смотрю, урод этот из-за угла чешет, ну, и я разу к тебе.

Мне кажется или он говорит все это с нескрываемой гордостью?

Сказанное им неприятно царапнуло. А если бы Кнут действительно запихал меня в свою тачку, то через пятнадцать минут мы были бы отсюда прилично далеко и ищи потом ветер в поле.

И тут же мысленно себя успокаиваю: Кир не Рэмбо, и ты всегда об этом знала. Он умный, воспитанный, не стал бы он драться. Не стал бы — и правильно бы сделал! Кулаками проблемы решают только идиоты. И вообще я всю свою жизнь не переваривала тех, кто руки распускает, пусть даже в отношении мужчин. Но вот внутри, где-то очень глубоко все же сидит досада.

Как ни крути — он меня бросил. А Кнут вчера — нет…

— Кирюша! Машенька! Ну что же вы на пороге стоите, как не родные. Проходите, проходите скорее. Горячее давно стынет, — тетя Таня радушно целует нас с Киром по очереди в обе щеки, после чего, заливаясь соловьем, как же она счастлива меня видеть, приглашает в дом.

Дома у Кирилла я была уже несколько раз, но почему-то до сих пор ощущаю себя здесь не слишком комфортно. И сложно объяснить почему именно, ведь внешне все очень располагает: милая уютная квартирка, отец, хоть и занимающий серьезную должность адвоката — в семейном кругу довольно компанейский человек, а мама так вообще души во мне не чает.