Пока я не найду дочь Михаила, ее существование должно для всех оставаться тайной. Для всех. И для Марго. И для Артура. Слишком многое поставлено на кон.

Поэтому ее розысками занимается частное агентство. Все, что у меня есть пока: ее имя, фамилия, дата рождения и то, что она где-то в Москве. Даже фотографии нет. В съемной комнате, где она жила до отъезда в Москву, не нашли ни одной, сука, фотографии! Как так? Молодая девчонка и нет фотографий?

Прислали только фотографии этой самой комнаты. Я и не думал, что люди еще так живут… И это наследница двадцати процентов одной из самый прибыльных компаний в стране!

Я должен найти ее. Но как? Кого еще подключить? Может, позвонить Валере из ФСБ? Да, так и сделаю вечерком.

— Рустам Каримович, — звонит Володин, — девчонку привели. Ну, эту, воровку. Правда, она отпирается. Говорит, что не брала ничего и не видела. Ну, как обычно. Сдавать ее?

Ну, хоть какая-то приятная новость с утра.

— Нет, — отвечаю, мысленно наслаждаясь легкой добычей, — ко мне ее. Я же говорил. Сейчас.

— Понял. Будет через пять минут.

В предвкушении приспускаю жалюзи. Слишком яркий солнечный свет не располагает к разговору, который я собираюсь вести с недотрогой. Член приятно дергается и я сжимаю его, пытаясь успокоить. Все будет. Теперь уже точно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Раздается стук в дверь и потом я уже слышу знакомый голос:

— Отпустите меня! Вы не имеете права! Я ничего не брала!

Ее буквально заталкивают ко мне в кабинет и закрывают за ней дверь. Она стоит спиной ко мне и дергает ручку, пытаясь открыть дверь, не догадываясь, что она уже заблокирована.

— Подойди сюда, — говорю я строгим голосом.

Она замирает, медленно поворачивает голову и раскрывает рот. То ли от удивления, то ли пытается что-то сказать мне.

Но с места не двигается.

— Подойди! — повторяю я.

Ни шагу. Ну что ж, решила проверить мое терпение? Тем хуже для нее.

Встаю с кресла и иду к ней. Медленно, жестким взглядом впечатывая ее в стену. Она буквально сливается со стеной, смотрит испуганно. Все понимает.

Кладу руку ей на голову и провожу по мягким волосам.

— Я же сказал тебе подойти ко мне, — говорю, вроде бы, и мягким, но в то же время строгим голосом. Пусть привыкает слушаться.

— Я ничего не брала, — говорит и облизывает пересохшие губы. — Вы не докажите.

— Уже доказал, — сжимаю волосы на затылке и тяну вниз. Она запрокидывает голову.

— Я возмещу. Выплачу. Отработаю, — хнычет она.

— Ты знаешь, сколько стоила та вещь? Тебе придется отрабатывать ее лет этак сто с твоей зарплатой.

— Я не брала их! — упрямится и хватает меня за руку, держащую ее за волосы.