Как по телу разливается теплая истома. И я сама тянусь руками к его члену.

Наконец, я могу говорить с ним о беременности. О нашем будущем ребенке. Рустам, конечно, не разговорчив. Такое ощущение, что он просто дает мне выговориться. Но меня согревает само осознание, что он знает и не против этого.

Наверное, чтобы почувствовать к ребенку то же самое, что и я, ему нужно ощутить это более материально. Например, на мониторе у врача.

Я ведь ощущаю малыша в себе. Пусть он еще и совсем крошка. А Рустаму это сложно сделать. Но мне нравится говорить с ним о малыше.

— Как ты думаешь на кого он будет похож? — спрашиваю я, пальцами обводя черты его лица. Он лежит на спине с закрытыми глазами, а я — на его груди.

— Мне все равно, — говорит он и я немного огорчаюсь, но потом он заставляет меня улыбнуться. — Главное, чтобы характер был мой, а не твой.

— Почему это? — возмущаюсь, приподнимая его веки и заставляя его посмотреть на меня.

— Потому что от тебя одни неприятности. Еще одного такого же я не выдержу.

Откатываюсь от него на другую половину кровати и отворачиваюсь на другой бок. Укрываюсь одеялом. Да, я обиделась.

Но тут же его рука ложится мне на талию.

— От меня же одни неприятности, — бурчу недовольно и пытаюсь убрать его руку с себя.

— А я люблю неприятности, — шепчет уже мне в ухо. — Почему, думаешь, до сих пор не оставляю надежду перевоспитать тебя?

— Тоже мне, воспитатель нашелся.

— Хочешь еще ремня? — щипает меня за попу. — Одного раза недостаточно?

— Ну, и методы у Вас, дядя Рустам, — ухмыляюсь я и тяжело выдыхаю, потому что его рука крепко сжимает грудь.

Вечером мы решаем съездить к Марии Эдуардовне и Даниле.

Ужинаем все вместе и потом Данила убегает в свою комнату. Ему интереснее играть в приставку или смотреть футбол, чем слушать наши скучные взрослые разговоры.

Вообще, за время проживания у Марии Эдуардовны мы с ним очень сдружились. Он оказался добрым и открытым мальчуганом. Если бы не его мама, которая, к счастью, изредка приезжала проведать его, все было бы идеально.

— Рустам, Настя, мне надо поговорить с вами, — неожиданно Мария Эдуардовна обрывает непринужденную беседу и ее лицо становится серьезным.

О нас хочет поговорить? Как все это неправильно, наверное. Чувствую себя неуютно.

— Я сделала повторный тест ДНК, — говорит она.

Так вот о чем речь. Сейчас скажет, что я ей не внучка. Смотрю на Рустама. Он сидит неподвижно и ни один мускул не шевельнется на его лице. Упорно рассматривает кофе в чашке.

— Результаты пришли сегодня, — продолжает Мария Эдуардовна.

Мы опять молчим. Я не знаю, что говорить. Сейчас только она может разрядить обстановку. Или накалить ее еще больше.

— У Михаила только один ребенок.

Рустам, наконец, поднимает на нее свой взгляд.