Поднимаю на нее взгляд и тяну за руку.

— Рустам, доктор сказал, тебе нужен покой. Ты же устал. Отпусти.

Я резко дергаю ее за руку и она падает на кровать. Садится. Но я быстро давлю на плечо и подминаю ее под себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пусти, Рустам! — строго говорит она и руками упирается мне в грудь. — Слышишь? Пусти!

Я уже целую ее в шею. Но ее руки на моей груди причиняют боль. Но я терплю. Так даже лучше. Так я ярче чувствую ее. Вместе с болью.

— Настя, — шепчу ей в шею. — Как же я скучал по тебе. Девочка моя.

Отрываюсь от нее, приподнимаюсь и внимательно смотрю.

— Ну, что такое, Насть. Хватит мучить меня. Мне и так больно.

Кладу руку на грудь и кашляю. Получается хреново.

— Ты опять обманул меня, — говорит она серьезно, пристально глядя мне в глаза. — Опять!

Мое терпение на пределе.

— Почему «опять»?! Что ты ещё придумала?!

— Отпусти меня, — просит и я встаю с нее.

— Давай! Рассказывай! — требую. — Что на этот раз?

Она садится. Поправляет платье. Не смотрит на меня.

— Насть, — говорю уже мягче, — что тебя тревожит?

Провожу по ее волосам.

Она поднимает на меня свой проникающий в самое сердце взгляд.

— Я все видела, Рустам, — говорит серьезно.

Как же заебали эти ребусы. Почему нельзя просто трахнуться? Просто раздвинуть ноги и кончить? Или отсосать? Просто отсосать. Без мозгоебства.

Даже в таком состоянии я вполне могу справиться с ней. Придавить ее. И трахнуть. Как мне хочется.

Но откуда сейчас такая потребность, чтобы и она захотела? Чтобы сама дала?

Почему вместо того, чтобы перевернуть ее на живот, задрать платье и отдолбить до хрипа, я задаю ей вопрос:

— Что ты видела, Настя? Поделись со мной. Ведь ты за этим пришла? Мне очень интересно.

Сажусь, сложив руки на коленях.

Член больно трётся головкой о ткань, а яйца ноют. Но я терплю.

А эта маленькая сучка как будто специально переводит взгляд на мою ширинку. Смотрит туда и твердит упрямо:

— Твой член был во рту Лики.

— Хм. Ну, был. Он много, где был, Насть.

— Это не смешно, Рустам.

— Какой смех? — начинаю терять терпение. — Только правда.

— В тот день, — Настя хмурится. — Когда ты позвонил мне и сказал, что на важном совещании. Ты обманул меня. Ты был с ней. Я видела фотографию.

— Тааааак, — тяну я. Кажется, я начинаю понимать, о чем речь. — Что было на той фотографии?

— Ты… И она… На коленях…

— Ничего не было, Настя, — твердо говорю я. — Она не отсасывала у меня в тот день. И вообще, после тебя не касалась моего члена.

Тянусь к ней и шепчу на ухо:

— Он только твой. Потрогай его. Он так скучал.

Беру ее руку и кладу на пах. Но она сразу же отдергивает ее.