Обычно я нежно вхожу в нетронутую дырку. Но эту Настю мне захотелось наказать. За ее лицемерие. Она прекрасно знала, за что ей платят такие деньги. И играть со мной в недотрогу было ее ошибкой.

Она всего лишь получила урок. В сексе мужчина берет. Лаской или силой, но берет. А ее задача — отдавать. Хочет она того или нет.

От мыслей об этой лицемерке меня отвлекает Олег:

— Рус, — говорит он уже серьезно, — звонил Михаил. Из больницы.

Вскидываю на него тревожный взгляд. Он кивает, легко считывая вопрос в одном лишь взгляде.

— Когда? — спрашиваю я уже вслух.

— Вот, сука. Как падальщик, чует запах крови.

Хватаю ключи от машины и мы вместе с Олегом выходим из кабинета.

С Михаилом нас связывает не только бизнес.

Мы вместе создали с ним эту компанию, которая сейчас лидирует на рынке телекоммуникаций. Начиналось все с небольшого офиса в подвале жилого дома и доросло до небоскреба в Москва-сити. Мы с ним многое прошли и пережили.

Одно время у компании были не лучшие времена и нам пришлось ввести в состав собственников Артура. Поэтому у компании теперь три владельца. Основным является Михаил, у него сорок процентов акций. Это была его идея и он вложил в компанию больше всех. У нас с Артуром — равные части, по тридцать процентов. И это угнетает меня больше всего. У нас с ним абсолютно разные планы и способы управления бизнесом.

Я много раз предлагал ему продать мне его долю. По хорошей цене. Но он отказывался. Потому что сам хотел заполучить компанию себе. Полностью.

Несколько месяцев назад Михаил узнал, что неизлечимо болен. Врачи самых дорогих клиник лишь разводили руками. Мы старались избегать в разговоре эту тему. Михаил ничуть не изменил свой образ жизни и порой мы даже забывали о страшном диагнозе.

То, что он оказался в больнице, означало одно — близкую развязку.

И я понимаю это сразу, как вхожу к Михаилу в палату.

— Рус, здорово, — этот голос вообще не был похож на волевой, жесткий, низкий голос моего друга.

Я подхожу ближе к его кровати и беру его за руку. Она просто ледяная. Рядом с кроватью пикают какие-то приборы, на мониторах — графики. Ни хера не понятно, но напрягает.

— Как ты, Миш? — кладу вторую руку ему на плечо.

— Хуево. Врачи сказали, остался месяц, — его речь прерывает глухой кашель. — Месяц, Рус. Понимаешь?

— Они могут ошибаться, — пытаюсь успокоить его я.

— Я знаю, что скоро умру. Я не боюсь этого, Рус. В моей жизни было слишком много боли и трагедий, чтобы я боялся смерти. Хорошо, что ты пришел. У меня к тебе будет просьба. Важная. Очень важная для меня. Ты — самый близкий мне человек. Самый преданный. Я знаю, что ты исполнишь мою просьбу. Если пообещаешь. Обещай мне.

— Миш, о чем ты говоришь? Конечно, обещаю. Не волнуйся.

Он переводит тяжелое дыхание. Вижу, что каждое слово дается ему с трудом.