Ты говорил с сэром Реджинальдом о законопроекте?

— Да, вчера во второй половине дня.

— Что он сказал?

— Рассчитывал на взятку, а потом обвинил меня в предвзятости из-за Карла.

— Разумеется, все это ради брата, — фыркнул Белл. — Что здесь нового? Ты и сам это знаешь… или нет?

Лукас почесал щеку. После этого дурацкого парика у него, наверное, теперь до конца дней будет все чесаться.

— Я вообще-то был уверен, что это хороший закон.

— А теперь ты считаешь иначе? — Проницательные голубые глаза Белла прищурились.

— Да, больше я не верю, что он принесет пользу всем.

Белл поднял руку в шутливом приветствии.

— Наконец-то ты прозрел!

— Что? — в недоумении переспросил Лукас.

— Законопроект о занятости ужасен: лично я даже не намеревался за него голосовать.

Лукас некоторое время молча взирал на друга, словно впервые видел.

— И ты ничего мне не говорил?

Белл обнял друга за плечи, подвел к кровати, и они оба уселись.

— Кендалл, я знаю тебя с тех пор, как мы были подростками. Ты честный, добрый и надежный, настоящий друг. Но не создан для политики: слишком прямолинейный и открытый.

Лукас вздохнул и, прежде чем признаться Беллу в том, что никогда и никому не говорил, опустил голову и самым внимательным образом изучил свои сапоги, едва видные в полумраке. Убедившись, что они ничуть не изменились с тех пор, как их надел, он буркнул:

— По правде говоря, я всегда чувствовал, что титул…

— Ну да, — кивнул Белл. — Титул графа тебя тяготит.

— Тебе и это известно? Что ж, старина, похоже, ты действительно хороший шпион: сверхъестественно проницательный, — усмехнулся Лукас.

— А ты сомневался? — фыркнул Белл. — Только судьба не делает ошибок. Был ты рожден для этого или нет, сейчас ты граф, и облечен властью, чтобы принимать важные решения, которые могут влиять как на других людей, так и на всю страну. Твой брат хоть и был человек честный, но, боюсь, не видел дальше собственного носа. Ты другой. Ты рассматриваешь проблему с разных сторон, сочувствуешь людям, заботишься о них. Теперь тебе осталось только одно — довериться себе.

— Довериться себе, — эхом повторил Лукас.

— Совершенно верно. Твой самый лучший советчик — ты сам: знаешь, как поступить правильно. Так сделай это, когда речь пойдет о голосовании и парламенте.

— И с мисс Уортон, — добавил Лукас.

— Ну да, и это тоже, — ухмыльнулся Белл.

Лукас тяжело вздохнул.

— Бо́льшую часть прошлого года я агитировал голосовать за этот закон всех, кто соглашался меня слушать.

— Поэтому у тебя еще есть время: месяц или два, — чтобы пойти на попятную. — Белл засмеялся. — Но что-то мне подсказывает, что при поддержке мисс Уортон у тебя все получится.

Лукас стиснул зубы.

— Она не станет меня поддерживать. А когда узнает, кто я на самом деле, и вовсе возненавидит.