Я злилась на него, на это дурацкое предложение. Зачем ему это, настолько уверен, что получит всё, чего хочет? А хочет он то, что хотят все мужчины: использовать и забыть.

Только зачем всё настолько усложнять? Я не понимала. Но одно ощущала точно — с приближением отъезда становилось тяжелее. И дело не в продаже усадьбы Лонрэйтов и не в моих неоправданных мечтах жить свободно, а в той пустоте, которая всё больше охватывала сердце.

Она настигла непрошено, когда я собирала вещи и когда садилась в такси, говоря адрес.

Окинув усадьбу взглядом, я тоскливо вздохнула, подумав снова о… Он ведь больше не явится на мой порог и не будет неожиданно появляться на пути, спасая, и предлагать всякие глупости.

Я ехала окольным путём. По дороге остановившись возле нескольких элитных магазинов, путая следы, а потом всё же задержалась в одном. Зашла в примерочную, меряя платья и ожидая Пэкк.

Ждать пришлось не долго. Пэкк и прежде была расторопной.

Надев моё траурное платье, которое я решительно сорвала с себя, она робко опустила взгляд, чувствуя себя смущённой, ожидая, пока я надену своё, платье, которое здесь же и выбрала — нежно-зелёное, как робкий молодой росток, олицетворение хрупкой надежды. Попрощалась с Пэкк. Девушка, всплакнув, вернулась в такси вместо меня. Я же, выйдя через десять минут, поймала экипаж и отправилась к порту. Там меня должна ждать Мэйси.

Подруга встретила меня в зале ожидания и спешно вручила билет, который был куплен для меня.

— Потрясающе выглядишь, — шепнула комплимент, беря меня под руку.

Оглядываясь, мы покинули людное место и вышли на воздух, напитанный свежестью и морской солью. Небо безоблачное, но после дождей прохладно. И тоскливо…

— Ты уверена, что хочешь уехать? Ещё можно сделку разорвать… — смотрит на меня внимательно и с тревогой. Она не знает истинной причины моей грусти, причины, которая страшно меня злит.

— Уверена, — приподняла подбородок, посмотрев вдаль.

Мэйси сжала челюсти и отвела взгляд. Мы некоторое время смотрели на ближние мысы, погруженные в мутный туман, над которым возвышались здания Ветенбера. Даже пока не хочу думать, вернусь ли я навсегда назад, но некоторые дорогие сердцу вещи ещё придётся забрать. Но это потом. Когда всё утихнет и обо мне забудут.

Гул приближающегося к мосту парохода выводит из задумчивости. Поворачиваюсь к подруге и сжимаю её ладонь.

— Я знаю, ты никому не скажешь, но всё же Мэйси, если даже он… — запинаюсь, едва не сболтнув лишнего. — …мой папа или кто-либо ещё заявится с вопросами, никому не говори, куда я поехала, хорошо?

— Разумеется, Вишен, даже можешь не волноваться на этот счёт! — накрывает мою руку своей ладонью, ободряюще сжимает.

Я улыбаюсь, но волнение подавляет все чувства.