- Да еб же твою мать... Ну что, борец за конституционные права, будем этого мудака поднимать?

Стэн попытался сдвинуться вперед, охнул и застыл, прикусив нижнюю губу.

- Нахуй. Пусть так лежит, сука. Можешь мне спину вправить?

- Давай хоть так, - уныло согласился Стэн. – Ебучие амулеты. Приедем – лично эту дрянь ему в жопу засуну.

- Ого! – Манкель задрал брови так высоко, что Стэн всерьез задумался, можно ли потянуть мимические мышцы. – Вас этот задохлик так отмудохал?

- У этого задохлика амулет вообще-то, - обиженно буркнула Делла и подтолкнула задержанного в спину. – Давай, шевелись, везунчик хренов.

Брюнет перешагнул порог кабинета и остановился, затравленно озираясь.

- Поправь Стэну спину, он упал неудачно, - попросила Делла, доставая палочку. – А я пока этого гандона обыщу.

На лицах у Манкеля и Стэна отразилась совершенно одинаковая досада.

- Поскользнулся и на копчик упал, - холодным, как воды Антарктики, голосом ответил Стэн. И посмотрел мрачно и сурово.

Не помогло. Манкель поперхнулся кофе и заржал, как упряжной битюг.

- Героическая травма жопы! Я должен упомянуть об этом в рапорте!

- Нахер иди, - обреченно отмахнулся Стэн и прислонился к стене ровненько-ровненько – хоть ватерпасы сверяй.

- Знаешь, Паттерсон, когда я был стражем, мне обычно голову пытались проломить. И это логично, потому что в голове у меня мозги. А тебе в первой же стычке отшибли жопу. Почему бы это?

Стэн молча показал веселящемуся Манкелю средний палец.

- Я бы на твоем месте, Паттерсон, срочно принял меры. Делл, ты ему на День Святого Валентина джинсы заговоренные подари – со щитом на заднице!

- Петер, блядь, делом займись! – огрызнулась Делла, сосредоточенно обшаривая карманы задержанного. На столе уже громоздилась куча какого-то хлама: монеты, разноцветные камешки, смятая пачка сигарет, обрывки бумажек, исписанные мелким вихляющим почерком. – Как человека же попросила!

- Ладно, боец, поворачивайся, - смахнул слезы с лица Манкель. – Буду лечить.

Стэн, поколебавшим, развернулся.

- Снимай штаны и пригнись.

- Петер, еб твою мать!

- Ладно, Делл, ладно. Все. Я мрачен и суров, как тень отца Гамлета. Ничего не делай, Паттерсон. Просто стой и не дергайся.

Манкель что-то забормотал на санкскрите, и Стэн почувствовал, как от ягодиц к пояснице расползается тепло. Жар разливался волнами, собираясь в одной точке чуть пониже крестца, пульсировал и нарастал. Тупая, уже почти привычная боль усилилась, вгрызлась игольно-острыми клыками в поясницу. Стэн стиснул зубы и сжал кулаки, чтобы не застонать.

- Вот, нашел. Сейчас, - Манкель шагнул к нему, навис, заслоняя солнечный свет, и тыкнул палочкой чуть повыше задницы. – Кушала.

Горячая точка под крестцом вспыхнула, Стэн дернулся, как будто его раскаленным прутом в жопу ткнули, и обмяк. Боль ушла.