Наверно, они и в самом деле красивы, такие женщины – мягкие, спокойные, податливые, часто полноватые. Гладкие переливчатые волосы они нередко зачесывают назад так, чтобы открывался чистый высокий лоб. У них узкие, круто изогнутые брови, впрочем, женщины эти сами делают их такими, чувствуя, что именно брови «в ниточку» требуются для полной завершенности облика. А вот губы у них чаще бывают тонкими. Это неприятно, досадно, и они исправляют оплошность природы с помощью яркой помады, пририсовывая недостающую полноту.

У таких женщин ясный взгляд человека, который кое-что знает о вас, о тайных ваших желаниях, а то и грехах, более того, готов пойти навстречу в исполнении и желаний, и грехов. Поэтому ясность взгляда не должна вводить в заблуждение. Такие женщины пойдут на многое, на что угодно могут пойти, и взгляд их останется таким же чистым и незамутненным. Возможно, за этим стоит сила характера, уверенность в каком-то своем превосходстве, во всяком случае, ближние охотно подчиняются им, понимая, что подчинение обещает обернуться какой-никакой выгодой, удачей. Но это ошибка. Если кого и ждет счастье, то настолько горькое, вымученное и издерганное, что его и счастьем-то назвать трудно. Так, маета сердечная и мука душевная. Впрочем, многие именно к этому и стремятся, именно это и называют счастьем, и, кто знает, может быть, они правы. Нельзя твердо сказать, что Лариса была именно из этих женщин, но внешне очень на них походила.

Войдя в комнату и увидев, что Николай сквозь щелочку в шторах смотрит в темноту ночи, она усмехнулась, передернула плечами, словно в этом его занятии увидела личное оскорбление.

– Знаешь, Коля, – сказала она с нервной улыбкой, – перестал бы ты метаться от окон к дверям, от дверей к унитазу... Смешно все это и глупо. Глупо и смешно.

– Я уже говорила – здесь с тобой ничего не случится.

– Да, Коля. Уверена.

– Тогда ты, очевидно, знаешь, где со мной может кое-что случиться, где со мной может кое-что произойти?

– Нет, этого я не знаю. Если бы знала – сказала. Можешь не сомневаться.

– Но случиться что-то может? – продолжал допытываться Николай, зная и следующие свои вопросы, и ее ответы, потому что такие разговоры происходили каждый вечер.

– Конечно, – ответила Лариса, тяжело вздохнув. – Но ты же сам этого хотел. Признай наконец, что все происходящее создано твоими неустанными усилиями. Как говорят, за что боролись, на то и напоролись.

– Я добивался другого.

– Чего же ты добивался, Коля? Чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы у нас с тобой все было нормально. Это что, слишком много?

– Да как тебе сказать... Скучно все это. У нас с тобой все прекрасно, и эти бесконечные...

– Дело в том, Лариса, что у тебя все прекрасно не только со мной.

– О боже, – проговорила Лариса и вышла из комнаты.