По некоторым признакам я понял, что Голдобов все-таки показал Первому фотографии. И мой тебе совет... Будешь у Первого, а ты у него будешь... Он наверняка захочет знать о твоих поисках и находках... – Халандовский поднял свой мохнатый палец, но теперь в этом жесте было предупреждение и даже восхищение собственной прозорливостью. – Так вот не повтори Илюшину ошибку. Упаси тебя бог сказать нечто такое, в чем он может усмотреть угрозу скрытую или явную. Преданность! Только преданность должна сверкать в твоих глазах, только робость и признательность за то, что тебе позволено предстать перед столь высоким лицом.

– Неужели он? – озадаченно проговорил Пафнутьев.

– Не сомневайся, Паша... Я ведь тоже с утра успел кое-где побывать, вопросы кое-какие задал... Вали все на Голдобова, на Заварзина, на кого угодно... А у него можешь просить только понимания и поддержки. Но не вздумай требовать. Первый... не очень умный человек, но у него звериное чувство опасности. И власть. А власть – это больше, чем ум, Паша. Власть вполне может заменять ум, и даже очень успешно.

– Времена меняются, – неопределенно заметил Пафнутьев.

– Забудь об этом! – с неожиданной живостью ответил Халандовский. – Забудь и выбрось из головы. Времена меняются! Но не при жизни одного поколения. Люди остаются прежними.

– Ты не веришь в перемены?

– Я верю в перемены! – Халандовский попытался порывисто вскочить, но у него не получилось, и он остался в кресле. – Я верю в перемены! Я жду их с нетерпением и даже с опаской.

– Потому что я не верю в счастливые перемены. Подозреваю, что их не бывает. И потом, Паша, тебе нужно пореже присутствовать на разных совещаниях, поменьше читать газеты и слушать радио. Отключись от этих пустобрехов и оглянись вокруг... И убедишься – ничего не меняется.

Пафнутьев хотел что-то ответить, но смолчал. Не хотелось ему сейчас вступать в спор, для этого будет другое время. Да и пришел он не за этим.

– У тебя сложности, Паша, – проворковал Халандовский, снова наполняя пивом свой стакан. – Говори.

– Боевики Голдобова...

– Ну? – насторожился Халандовский.

– У них есть укромный уголок? Берлога?

Халандовский поправил ручку, отодвинул какие-то бланки, подняв голову, надолго уставился в высокое окно.

– Мне бы не хотелось говорить на эту тему, Паша, – наконец произнес он. – Извини.

– Вот и опять ты, Паша, попал в самую точку.

– Послушай, – Пафнутьев положил руки на стекло стола, как и хозяин кабинета. Их лбы почти соприкасались, смотрели они друг на друга исподлобья, но без зла. – Послушай... Голдобова нет. Он отлучился, и, похоже, надолго. Заварзин вроде бы того, что боевиками слегка командовал... Его тоже нет. И не будет. И боевики... Они уже больше таковыми не являются. Это разбегающееся хулиганье.

– Ошибаешься, Паша.