Может, ей можно помочь?

— Конечно, посмотрим, о чем речь… Конечно…

В клубах просвечиваемой прожекторами пыли пробежали несколько солдат. Двое из них выскочили в карьер, а еще трое забрались на поверженный «скаут» и стали изучать состояние кабины.

По всей видимости, наружные люки были заклинены.

Затем появилось еще несколько человек.

«Наверное, это все, кто остался», — подумала Саломея. С каждой новой атакой их становилось все меньше. В прошлый налет погиб медик, словно за ненадобностью. Ведь страшные пули дольтшпиров не оставляли раненых.

— Как у тебя с патронами? — спросила Салли у Бони Клейст.

«Где ты, Монро? Где ты?» — мысленно позвала Саломея. Пока он был рядом, она считала себя потенциально необходимой. Нужной.

Да, любой солдат в минуты затишья не прочь воспользоваться ее расположением. Но только не сейчас, когда потрясение и страх за свою жизнь из каждого делает бесполое отупевшее существо. Сейчас бы очень пригодился мимолетный взгляд Жака, его случайное прикосновение и даже — просто присутствие.

«Держись, Монро. Я хочу чтобы ты жил. Я требую этого», — приказала Саломея.

Возле «скаута» Фэйт копошилось довольно много солдат Их было уже больше двадцати, и это внушало хоть какой-то оптимизм.

— Ты чего, глухая, или связь отключилась? — прорезался вдруг встревоженный голос Бонн. Она старалась казаться рассерженной, но Саломея поняла все правильно. Бонн подумала, что осталась совсем одна.

— Все нормально, Бонн. Чего тебе?

— Это не мне «чего». Ты спрашивала, как у меня с патронами. Докладываю — в правой пушке четыреста, в левой пятьсот двадцать.

— А у меня только в трофейной остались, — призналась Саломея. — Тысяча штук. Целое богатство.

Кабину лежащей машины удалось открыть, и Хафин увидела тело Фэйт. Ее вытащили солдаты. Даже с высоты роста «скаута» было видно, что Фэйт нельзя опознать. Впрочем, этого и не требовалось.

Неожиданно одна из опор поверженного робота едва заметно вздрогнула, и вслед за этим из его пробоин хлынула рабочая жидкость.

Машина агонизировала, словно с телом пилота из нее была вынута и сама ее механическая душа.

Один из гостей мистера Харченко разбежался по мраморной дорожке и сиганул в бассейн, окатив его водой.

— Сукин сын, — негромко произнес Билл, улыбаясь вынырнувшему идиоту и делая вид, будто все происходящее ему очень нравится. Выглядело это отвратительно, но ничего другого придумать было просто невозможно и требовалось принимать правила игры, которые определял Джулиан Эйр.

Эйр был председателем объединения «Профсоюзный комитет свободной информации», и именно от него зависело, насколько удастся перекрыть все каналы утечки информации.