Шапиро просто просеивал местность через спектральный прицел.

«Надо мне вести себя спокойнее, — сказал себе Жак, — вон Лущ, за все время не проронил ни слова. Хотя молчуном его назвать нельзя. Стало быть, он спокоен».

Шапиро постоял еще с минуту, а затем продолжил движение.

Жак ступал за ним след в след, и в какой-то момент ему стало казаться, что он чувствует темноту так же хорошо, как и Ральф. Теперь он не шел наобум, а ясно представлял, на каком расстоянии от него идет Шапиро. Жак не успел понять, стоит радоваться этому открытию или нет. Он ощутил некую, пока еще нечеткую и размытую волну угрозы.

Тревожное чувство нарастало, тем не менее Жак усилием воли заставлял себя идти дальше. Ему не хотелось думать, что это всего лишь страх.

Внезапно Шапиро остановился. Теперь он не был похож на опытную борзую, нюхающую воздух. Он стоял замерев, будто схваченный фотовспышкой, не довершив начатого движения.

Опасность была настолько близкой, что лейтенант ее отчетливо чувствовал. Ощущение ни с чем не сравнимого ужаса накатилось на него холодной, промозглой волной.

И вскоре Монро увидел их.

Они медленно плыли над мокрой травой, едва не касаясь ее.

Изогнутые крылья отливали тусклой синевой, и их кромки были остры как бритва. Точно таким крылом «скаут» Грэя был едва не перерублен пополам.

Ветер перестал шуметь, и воцарилась полнейшая тишина. Дольтшпиры бесшумно струились, и трудно было даже сосчитать, сколько их — сто, а может, тысяча.

Это была гарантированная гибель всех, оставшихся в каменоломне. Гибель всех, если их не предупредить.

А между тем враждебная сила продолжала свое бесшумное течение. Дольтшпиры шли справа, слева, проходили сверху, принимая замерших солдат за три замшелые глыбы и аккуратно их огибая.

Иногда они вздрагивали, как потревоженные скаты, поворачивались к разведчикам носами, но затем продолжали путь. Видно, остроты их обоняния не хватало, чтобы определить человека наверняка.

Последние Дольтшпиры миновали трех обратившихся в камень людей и исчезли в стылом мраке ночи с грацией морских существ, парящих над океанским дном.

Оцепенение стало отпускать Жака. Негнущимися пальцами он достал рацию и надавил кнопку вызова.

Прошла секунда, другая… целая вечность, но никто не отзывался.

«Неужели все кончено?! Неужели я не успел?!» — опалила мозг Жака страшная убийственная мысль.

— Вильямс — слушаю… — спокойно отозвался командир. Его голос прозвучал так буднично, будто он донесся из далекого прошлого.

— Сэр, это вы? — переспросил Жак, все еще не веря, что это голос Вильямса.

— Да, Жак, это я. Что нового?

Что нового?! На мгновение Монро всерьез испугался, что так и не сможет предупредить полковника. Какая-то неведомая сила вязала его волю, заставляя мычать и мямлить.