— А если он не вернется? — сказал полковник и, повернувшись к бойцам, спросил: — Если не вернется, пойдем штурмом, братки?

— Об чем речь, сэр, — руками передавим, — заверил Вильямса рядовой Позниц, исполнявший роль командира взвода.

Чумазые солдаты с обветренными лицами и запавшими глазами заулыбались, однако их руки крепко сжимали винтовки, а опустошенное сознание не знало возврата в прошлое, ибо воспоминания хранили только тлен. Слишком мало их осталось, чтобы называться взводом, и все же слишком много, чтобы отступать назад. Любой из этих уцелевших счастливчиков готов был с честью принять смерть, потому что сюда, на Ловус, удалось захватить только две эти вещи — честь и доблесть.

С жизнью они уже были в разводе, и этот факт оставалось только узаконить.

Как ни тянулись считанные минуты, турган Мадраху не заставил себя долго ждать. Его повозка, запряженная шестеркой чёрных как смоль лабухов и украшенная драгоценными камнями, выскочила из-за невысоких строений и понеслась на пределе возможного. Возница нахлестывал откормленных животных, и те, оскорбленные таким отношением, мотали головами и обильно роняли на траву дымящийся навоз.

Сопровождавшие тургана охранники скакали следом за его экипажем, а их руки, не занятые привычным оружием, болтались как ненужные придатки.

Вознице с трудом удалось сдержать пытавшихся разбежаться лабухов, и экипаж наконец остановился.

Разукрашенная дверца распахнулась, и первым на землю спрыгнул лакей. Он разложил деревянные ступени и, отойдя в сторону, склонился в поклоне, предназначая его то ли грозным гостям, то ли своему повелителю.

Мадраху осторожно ступил на верхнюю ступень и окинул взглядом ближайшего робота.

Слуга не соврал. Стальной гигант действительно выглядел так, будто только что прибыл из огненных миров Одоса. От него исходил жар и пахло смолистой копотью.

Раздваиваясь между желанием понравиться посланникам миров Одоса и в то же время сохранить подобающее тургану величие, Мадраху сошел вниз и, приветственно потрясая державным жезлом, воскликнул:

— Приветствую вас, «братья Василия», на жалком островке суши, которым я управляю. Входите почетными гостями и вкусите лучшие плоды нашего труда!

Мадраху замер с воздетыми к стальным великанам руками.

Оставив на лице улыбку, он внимательно следил за реакцией тех, кто сидел на железном экипаже.

Их лица пугали тургана. Пугали своей безжизненностью и спокойствием. Они были похожи на отражения, которые появлялись в зеркале ночью, когда их хозяева спали.

«Будь трижды глупец тот, кто посмеет перейти им дорогу, — в отчаянии подумал Мадраху. — Я больше никогда не послушаю своих подлых советчиков, если, конечно, проживу еще хотя бы час».