— Арчи, твоя сестра шутить умеет?! Я думал, она разговаривать не умеет, не то, что шутить!

Катя выразительно закатила глаза, Ники восхищенно рассматривал её.

— Молодец, что подсказал мне, как задеть этого самовлюбленного индюка, — Катя подмигнула малышу.

— Ты такая… такая… — мальчик хотел и не мог подобрать нужные слова.

— Крутая, да? — подсказала девушка. — Я знаю, — широко улыбнулась она. — Я супервумен!

— Крутая! — согласно кивнул Николас, довольно поблескивая синими глазками. — А как это «крутая»? — сразу решил уточнить он. — А супервумен?

— Супер женщина! Очень смелая! — объяснила Катя. — И умная! И сильная! В общем, самая-пресамая! Супер-пупер! Понятно?

Маленький лорд кивнул, но с очень задумчивым видом.

— Что такое «пупер»?

«Ну и любопытный малыш!» — мысленно вздохнула Катя.

«Ты сама хотела семью и младшего брата!» — напомнил девушке внутренний голос.

«Хотела! А кто спорит?!» — охотно согласилась Катя и вспомнила, как осуществилось её заветное желание.

Катю Найденову будил детский плач.

«Андрейка, что ли? Опять пробрался к старшим? Зачем же так выть?!» — подумала она сквозь сон, хотела перевернуться на живот, накрыть голову подушкой, чтобы ещё поспать, но…

Пошевелиться девушка не смогла.

Катя с трудом разлепила веки, над головой замаячило что-то непонятное, нежно-розовое в оборках.

Она повернула голову — тяжелую и гудящую — набок и с недоумением уставилась на рыдающего рядом с ней белокурого ребёнка лет шести-восьми.

На нём был надет карнавальный костюмчик принца: синий бархатный камзол с золотыми пуговицами и изящной вышивкой, белоснежное жабо, на головке бархатный синий берет с красивой брошью, в центре которой красовался большой голубой камень. Белокурые локоны опускались на опущенное лицо ребёнка, скрывая его от девушки.

«Пацан или девчонка?.. И точно не Андрейка».

Катя растерялась. Смущали длинные локоны. И странный костюмчик.

«Новый год не скоро. Апрель на дворе. Чего так вырядился? Или вырядилась? Шикарный паричок, конечно… У-у! Да что со мной?.. Почему голова так болит-то?!»

— Кэтрин, пожалуйста! Вернись! Не оставляй меня! А-а-а, Кэтрин! — безудержно рыдал ребёнок, размазывая по лицу сопли и слёзы. — Я стану хорошим! Не буду грубить! И обижать! Не буду ябедничать! А-а-а! Кэтрин!

«Приехали! Почему я Кэтрин?.. И всё же ты пацан…»

Катя хотела приподняться на кровати и расспросить ребёнка о том, кто он и что случилось, но с удивлением поняла, что от слабости не может пошевелиться.

Взгляд девушки растерянно заметался и замер, зацепившись за нежно-розовую ткань над головой.

«Откуда эта фигня здесь?»

Катя видела балдахины, конечно, но только по телевизору в передачах про детей каких-нибудь знаменитостей. В детском доме «Строитель» балдахинов никогда не было.