Было что-то странное в ощущениях, когда я держал их. Каждая карта имела уникальный рисунок. Даже безликие Честные жители города выглядели каждый по-своему: пекари, рабочие, фермеры, молодые девицы. Карты мафиозных убийц тоже не походили друг на друга, у каждой было свое лицо и свой характер. Карты честных жителей, действующих ночью, выглядели особенно ярко. Каждое лицо прорисовано до мельчайших деталей: у каждого свое выражение, кажется, если долго вглядываться в них, они начнут вглядываться в тебя. Иногда мне даже казалось, что я слышал тихий шепот их мыслей.

Конечно, я сразу захотел опробовать карты в игре с друзьями. Те были поражены колодой не меньше меня. Когда мы начали играть, я почувствовал что-то неладное. Не знаю, как это объяснить и не выглядеть при этом психом. Наши игры всегда были довольно страстными, эмоциональными, но в этот раз все было с приставкой «слишком». Слишком эмоционально, слишком агрессивно. Каждый раунд мы словно бились не на жизнь, а на смерть. После игры мы все были выжаты, как лимон, карты словно выпили из нас все силы. Никто не помнил, чем закончилась игра и как мы разошлись по домам.

Утром я понял, что колоды нет. Сначала я решил, что кто-то забрал ее, но никто из друзей не признался в этом. Потом я нашел одну из карт в своем письменном столе. Это была карта Доктора. Еще через пару часов мне позвонили двое моих друзей и сказали, что они тоже нашли у себя карты. Одному ее кинули в почтовый ящик в белом конверте без марки и обратного адреса, другой нашел ее прямо у себя дома, на тумбе рядом с кроватью. Я связался с остальными и выяснил, что с ними случилось то же самое. Однако когда мы собрались вместе, чтобы показать друг другу карты, никто из нас не смог найти свою. Они словно испарились.

Я не знаю наверняка, что все это значит, но мне кажется, будто началась новая игра. Розыгрыш это или чей-то злой умысел, я не знаю. Я сразу обратился к Артему, чтобы составить это письмо-завещание. Быть может, мои предчувствия — это просто глупость, но я хочу изложить их сейчас, пока не началась первая ночь, ведь после нее кто-то может выбыть. Могу выбыть и я. Если этого не случится, я буду только рад, но если я погибну, знайте: колода может прийти и к вам. Ведь почему-то она пришла ко мне.

На этом я прощаюсь. Будьте осторожны. Берегите себя. И простите меня за все…»

— Ну что ж, — протянула Вика, поднимаясь на ноги. Она выглядел заметно разочарованной. — Он и при жизни был дурным, следовало ожидать, что и завещание будет бредом.

— Вика! — одернула ее сестра.

— Не надо так говорить, — мягко заметил Кирилл. — Все-таки он был нашим братом.

— Понимаю ваше желание, однако попрошу вас всех задержаться еще немного, — остановил его Дементьев.