Наши мысли — вера во что-то или сомнение в чем-то — могут как строить защиту, так и разрушать ее. Изнутри. Поэтому чем больше человек будет верить в то, что он вовлечен в смертельную игру, диктуемую проклятыми картами, тем больше он будет действовать по воле этих самых карт, тем больше магия колоды сможет воздействовать на обстоятельства вокруг него.

— Интересная теория, — задумчиво протянул Дементьев. — Но на все это можно взглянуть и с другой стороны. Веря в проклятие, мы просто сами программируем себя на определенные действия…

Таша вдруг с громким стуком поставила почти полную чашку на стол и вполне осмысленно посмотрела на следователя.

— Я могу поговорить с ним?

— Уверена, что хочешь этого? — нахмурившись уточнил Дементьев. — Вообще-то, не положено.

Дементьев только тяжело вздохнул и по телефону вызвал дежурного, мысленно ругая себя за то, что не может ей отказать.

— Вернись только сюда потом, — велел он.

Когда за Ташей закрылась дверь, он заметил на себе чуть насмешливый взгляд Нева.

— Нет, ничего. Странно вы ухаживаете за девушкой. Она же вам нравится.

— Да не собираюсь я за ней ухаживать, — возмутился Дементьев, хотя еще десять минут назад размышлял над тем, чтобы отвезти ее к себе. И если это не ухаживание, то что? Любого другого свидетеля он бы просто отправил домой. Да и организовывать свидание с задержанным тоже не стал бы. — Она еще молода, и сама не знает, чего хочет. А я уже не в том возрасте, чтобы начинать ни к чему не обязывающие отношения. Уже хочется, знаете, чего-то серьезного, понятного, надежного… Что? — недовольно спросил он, заметив, что взгляд Нева стал еще более насмешливым.

— Мне просто казалось, что в ваши годы как раз такие юные особы, как Наташа Краснова, выглядят очень даже привлекательно. Кажется, это называется кризисом среднего возраста.

— Евстахий Велориевич, может, поговорим про ваш возраст и особ вроде Лилии Сидоровой? — невинным тоном поинтересовался Дементьев. — Заодно обсудим, как это называется?

Нев моментально смутился и неловко кашлянул.

— Мы с Лилей просто друзья.

Нев не стал комментировать этот выпад, предпочтя вернуться к обсуждению замысла Степана:

— Мне кажется странным, что вся история, созданная Степаном Клениным — с проклятием или без — закручена вокруг Повиласа Варнаса, Василеостровского Потрошителя.

— А она, по-вашему, закручена вокруг него? — удивился Дементьев.

— Сами посудите: после первого убийства вам всем показали карту Маньяка, после второго — презентовали окровавленный нож, после третьего — бритву, с намеком на то, что Кирилл покрывал маньяка. А в итоге все закончилось арестом настоящего Потрошителя.