Федор сидел в плетеном шезлонге на террасе огромного дома в районе Рублевского шоссе. Вокруг раскинулся настоящий парк. На Федоре был шелковистый халат с вышитой на груди надписью "Пьер Карден", перед ним на столике стоял бокал с коктейлем, только что приготовленным барышней в розовом фирменном костюмчике. Федор уже попарился в финской бане, затем искупался в бассейне и пообедал.

С тех пор как "кожаный" привез его сюда, а тому минуло уже часа три, его никто ни о чем не спрашивал. Более того, отдав распоряжения прислуге насчет гостя, сам "кожаный" куда-то исчез. Может быть, даже уехал, потому что Федор слышал урчание отъезжающей машины.

И в автобусе, и потом, когда добирались сюда на частнике, они с "кожаным" не перемолвились и словом. И только тогда, когда Федор увидел глухой бетонный забор, отгораживающий владения спасенного им человека, оценил ажурные очертания будто игрушечного замка, укрытого в роскошном саду, он понял, что "кожаный" такая птичка, каких ему раньше встречать не приходилось.

"Однако как выросло благосостояние советского народа", - с иронией думал Федор, разглядывая витражи просторной террасы, отделанной ценными породами дерева. Ему вспомнилась крылатая фраза из американского фильма с Джейн Фондой: "В таком доме и в таком районе нищие не живут". Он догадывался еще в зоне, что "новые русские" - это вообще довольно закрытая и обособленная каста, с которой простому смертному и даже таким крутым парням, как он, просто невозможно пересечься. У них свои друзья и соседи, свои магазины, свои враги, свои кабаки, наконец. Это не мелочь ларечная. Но вот пересеклись все-таки дорожки. Выпала козырная масть Федору, теперь бы не упустить шанс.

"Денег не возьму, - решил он, - не дешевка какая-нибудь, пусть в свиту берет". И сердце сладко защемило в предчувствии крупного выигрыша.

"Кожаный" действительно уезжал. Он появился где-то около десяти вечера, когда Федор, поужинав, сидел за телевизором, но думал-то, конечно, о своем.

- Отдохнул? - вопрос застал Федора врасплох, он не слышал шагов неожиданно возникшего в комнате человека.

Артюхов обернулся и заметил слабую улыбку, обращенную к нему.

"Кожаный" присел в кресло, исподволь оценивающе приглядываясь к собеседнику.

- Откуда ты взялся, расскажи.

Федор пожал плечами, начало разговора не понравилось ему, он не знал, надо ли ему исповедоваться перед человеком, даже не назвавшимся по имени.

"А если я братве крупное дело запорол, - впервые подумалось ему, и не менты это были вовсе? Кто знает, что за фраер передо мной? Пришьют здесь, и концы в воду..."

Этот переход от эйфории крупной удачи до ощущения близкой опасности нелегко дался Федору. Он понял, насколько устал и что более всего сейчас хочет уснуть. Лицо его помрачнело, и это заметил человек в кресле.