Первое время в зоне мучили сны о предательстве. Один особенно запомнился; как большинство кошмаров, он имел обыкновение повторяться. Снилось, что он в каком-то доме, за окном - глухая ночь и зловещий звук, не похожий ни на какие человеческие звуки. Там колышется белесая тень, неясная фигура. В ужасе пытается он позвонить своему близкому дружку, ближе некуда. Но никто на звонки не отвечает. Бросив трубку, Федор слышит стук в окно, там за стеклом возникает заголившаяся в адской злобе, страшная харя этого самого Друга...

Кто предал его? Кого он предал? Федор тогда до конца так и не разобрался в этом. Зона, куда он попал, была воровской, в ней сидели два "вора в законе", и всем остальным жилось неплохо, все было увязано с волей. Да у него и свой авторитет имелся, жить можно было. А теперь? Теперь предстояло набрать известный номерок. Его примут, и все будет по-старому. Как жил, так и будет жить! Кто раз на эту дорожку ступил, тому не остановиться. Пусть сказочки о перевоспитании в яслях рассказывают.

Федор подхватил свою спортивную сумку и, как нож сквозь масло, прошел сквозь столпившихся на выходе из вагона озабоченных и оживленных лохов. Никто и не пикнул. Злые, насмешливые глаза были у Федора. С таким лицом поди останови. Знал он, что преград ему нет и не будет. Пружина, крепко скрученная в зоне, распрямилась. Он ступил на перрон и, расправив плечи, чуть не расхохотался, глядя .на пестрый балаганный мирок вокзала, раскинувшийся перед ним.

"Все сначала и без промаха..." - промелькнуло в уме. Все они "бакланье", а он - Федор Артюхов, запросто его не возьмешь. Выкусите.

Он пробирался через загромождение вещей и тележек носильщиков к выходу, на площадь Трех вокзалов и твердил про себя, как заклинание, заветный телефонный номер. Может, здесь, на воле, за эти шесть лет что-то и изменилось, но связи, которые у него были, есть и останутся. После прежней отсидки братва приняла его, как родного. Помогли в первое время деньгами, машину купили. Все его кореши влились тогда в "бригаду" известного в Москве уголовного авторитета. Все было отлажено до такой степени, что он, как за зарплатой, приходил в определенный день к барыгам за деньгами. Контролировали они "кусок" Ленинского проспекта, в основном ларьки, пару гостиниц в том же районе, Павелецкий вокзал. Не Бог весть что, но проблем с бабками не было.

Федор перепробовал три телефона-автомата и с четвертого дозвонился. Голос ответил знакомый, как не узнать было шепелявого. У Федора даже дыхание перехватило, но лишь на секунду.

- Васька? Ну, Голова, привет. Свое отмотал, с вокзала звоню... Федор не ожидал, что настолько трудно дадутся ему эти несколько фраз. А ведь сколько раз он их мысленно уже произносил!

- Ты, Стреляный? - после короткого сомнения прозвучал недоверчивый вопрос.