Он зовет Костика, накручивает его против Павлычко, требует, чтобы они вдвоем разбились, а разыскали этого уголовника. Но в душе понимает: бесполезно. К аджиевским владениям у них подходов нет.

Артур Нерсесович в торжественной позе римского патриция сидит за столом. Перед ним - две магнитофонные кассеты. Ни один мускул на его лице не выдает то чувство ликования, которое бушует у него внутри.

Федор, сидящий напротив, молчалив и тоже невозмутим. Понимает ли этот мальчишка, что он добыл для него? Артур Нерсесович скользит по нему взглядом, но, похоже, выдержки тому не занимать.

Этот черт хоть и уголовник, но с большим достоинством. Не хотел бы Артур Нерсесович иметь его во врагах.

- Ты сделал большое дело для меня... - говорит Аджиев. - Здесь такие переговоры, которые открывают мне все их планы.

Федору необязательно знать, какие это планы. Но он понимает, что хозяина взялись убрать по-другому, когда не получилось просто убить его.

- Фирма туфту не гонит... - смеется он.

- Как только ты вышел на них, этих людей? - пристально смотрит на него Аджиев. - Уж не те ли это голубчики, чьи видеокассеты и пленки мы взяли в сейфе Лесного?

- Может быть, может быть, - замечает Федор уже серьезно.

На эту тему он распространяться не собирается.

Аджиев понимает это и меняет направление разговора.

- Они остались довольны вознаграждением? - спрашивает он.

- Вполне. И я тоже.

- Да ты у меня скоро будешь миллионером, - усмехается Артур Нерсесович. - Что ж, ты заслужил. Я зря денег не плачу.

Федор выходит от него и сталкивается в саду с Еленой, которая, видимо, только что вернулась из города. На ней легкое короткое пальтишко цвета кофе и такая же маленькая шляпка.

Она видит Федора и тут же подходит к нему, не здороваясь, сразу же говорит шепотом:

- Вы не знаете, есть слух, что Ефрем Борисович в Москве?

При этом щеки ее бледнеют, а глаза смотрят просяще, жалобно.

- Уточню, - бросает Федор. - Да вы не волнуйтесь так. Постараюсь сегодня же узнать.

Елена идет к дому, навстречу услышавшему, что она возвратилась, мужу. Раненая птица, которой уже никогда не суждено взлететь.

Федору жаль ее, но он почти уверен, что Раздольский окончательно решил порвать с ней всякие отношения.

Страх перед Аджиевым перевешивает у него все другие чувства.

Он думает о Светлане и не может представить, как бы она поступила в подобной ситуации. Но, слава Богу, он не Аджиев, хотя за измену... Нет, Федор не способен додумать дальше. Вот ведь даже Артур Нерсесович простил жену. Только простил ли?

Федор приближается к воротам, где он оставил свой автомобиль. Ему ужасно хочется заехать в "Руно". Теперь туда в охрану устроились по липовой рекомендации Колян и Сашка. Сам Мирон взял их.