Он думает о том, что такие и "сдать" могут, начни он и взаправду работать на Шиманко. Гнилая, дохлая компания. Клубок змей, готовых при удобном случае ужалить друг друга.

Шиманко остается один. Знакомство с Федором ничуть не уменьшило, а скорее еще больше распалило его сомнения. Стреляный оказался "крепким орешком". За ним чувствовалась какая-то непонятная Шиманко сила. А все, что он не понимал, он старался не допускать до себя. Наверное, зря он затеял эту историю. Надо будет действовать в направлении Калаяна. С Федором же подождать пока.

Шиманко сидел в одиночестве, перелистывая крохотное "досье" на Артура Нерсесовича.

Немногое же ему удалось собрать. Насчет казни "свиньей" здесь, конечно, ничего не было. Информация эта ни в какие ворота не лезла, мрак. Генрих Карлович передернул плечами. Ну, а если все на самом деле так? Зачем Артюхов сказал ему об этом? Такое уголовнику выдумать не под силу. А может, это предупреждение? От Аджиева?..

Генрих Карлович срочно решил позвать к себе Мирона, но тот уже сам стучал в дверь.

Шиманко окинул непроницаемым взглядом помощника: хлыщ, никчемное, в сущности, создание.

И положиться на них до конца нельзя.

- Что скажешь по поводу казни "свиньей"? - торжественно спросил его Шиманко.

- Казни? "Свиньей"? - растерялся Мирон. Всего он мог ожидать от хозяина, но не такого.

- Да я, кажется, ясно выразился, - наслаждался его замешательством Генрих Карлович.

- Шутка? - попытался выйти из тупика Витебский.

- Довольно страшная шутка, - насупился Шиманко. - Ты поройся где-нибудь в книгах, в энциклопедии, у специалистов по Китаю спроси, что это такое. Ты со Стреляным маху дал, Мирон. Прикажи Зяме, чтоб кровь из носу, а узнал, где тот в Москве живет, с кем встречается.

Да поскорее. А то этой самой "свиньей" я вас лично казню.

Мирон вылетел из кабинета, как ошпаренный, и на лестнице столкнулся с Зямой Павлычко. Он еще не успел открыть рот, чтобы позвать его к себе и рассказать о разговоре с боссом, как тот выпалил первым:

- Купец, был в Москве, тряхнул старыми связями, хотел против нас братву поднять, но не вышло. Говорят, слинял уже окончательно.

- Да подожди ты с Купцом, - отмахнулся Мирон. - Тут дела покруче. Пойдем со мной.

Купцова Федор поселил у Глухаря.

Связным между ними должен был стать Мишка, которому Федор дал свой номер телефона, наказав, что говорить с ним следует только в том случае, если он отвечает: "але", а если: "слушаю", значит, сразу вешать трубку и прямиком топать к Звонарю.

Федор и сам не знал, для чего ему такая конспирация, но чуял, что надвигаются серьезные времена и случиться может всякое.

Кроме того, он распределил обязанности между двумя охранниками Павла Сергеевича, которые теперь перешли под его начало.