Всех их связывали только деньги, барыш; но кто, где и когда пошел на смерть за идеалы капитализма?..

Аджиев хмыкает и вновь возвращается мыслью к Армену. Этого разжиревшего кота давно следовало сменить, удивительно, что он еще попал в цель, не разучился на курок нажимать. Сейчас он приедет и вывалит на Артура Нерсесовича свой ужастик. И нужно будет сочувствовать ему, жалеть Марину, которую и видел-то всего раз, восхищаться, какой он ловкий...

Все это было не нужно, не интересно Аджиеву. "Это - ниже моей квалификации", - подумал он. Главное ведь - кто и что предпринять следует, чтобы не только наказать наглеца, но и уничтожить.

.. А Калаян? Артур Нерсесович решает: он больше не нуждается в услугах Армена. "Днем раньше, днем позже..." размышляет он, и легкая улыбка скользит по его лицу. Армену ведь так тяжко со своей потеющей, толстой, вечно ноющей женой... "К Марине, к Марине", - мысленно повторяет он и только тогда расслабляется, тянется к нижнему ящику письменного стола, достает початую бутылку и рюмку.

- Так что ты думаешь об этом? - Аджиев без улыбки смотрит на Федора, а тот переводит взгляд на унылого Калаяна с перевязанной кистью, притулившегося в уголке дивана.

- Похоже, адвокат навел, - говорит Федор и замечает, как хмурится лицо хозяина.

Артюхов только приехал на дачу, проведя почти бессонную ночь в квартире на Смоленской. Ее, видно, недавно отремонтировали. Ремонт и сама двухкомнатная квартира были просто чудесными, да и обставлена она была неплохо, но еще вовсю пахло краской, а в комнату, где он спал, налетели на свет полчища комаров. Теперь Федор мучается, головной болью, и единственное желание, которое у него есть: окунуться в бассейн.

События с Калаяном застали его врасплох, он не подготовился к докладу Аджиеву и лихорадочно обдумывает, как преподнести вчерашнюю встречу в "Утесе" с Кротом. В том, что именно Крот совершил акцию против начальника "секьюрити", сомнений у Федора нет. Но результат, конечно, удручающий.

- А тот, кого Армен Гайкович уложил, он чей? - осторожно спрашивает Федор.

- Проверяли, в милиции на него ничего нет, новичок, - безнадежно говорит Калаян.

- Ты ведь знаешь что-то... - высокомерно замечает Аджиев.

Федору не нравится этот тон, он обещает конкретно "мочиловку". Стреляный уже достаточно изучил хозяина, и тогда он, глядя прямо ему в глаза, говорит:

В тенистом саду, разбитом вокруг новоделки-дома, построенного в стиле барской усадьбы прошлого века, с колоннами и резвящимися амурами на фронтоне, сидят двое в шезлонгах. На них, несмотря на удушающую жару, строгие, хоть и светлые, костюмы. Гость и хозяин. И разговор ведется деловой, видно, что малоприятный для обоих. Их лица сосредоточенны и напряженны.