После этого можно было бы с легким сердцем обозвать себя паникером и заняться наконец чем-нибудь более интересным. А теперь не выйдет.

Для начала я отправил зов Кали Мурайе. Эта бестолковая с виду, улыбчивая толстуха, недорогая целительница, в чьих карманах вечно дребезжат склянки с якобы чудодейственной изамонской мазью от простуды, с давних пор была одним из лучших моих агентов. Строго говоря, она и в знахарки-то подалась только потому, что эта профессия позволяет беспрепятственно проникать в чужие дома, чуть ли не круглосуточно отираться на Сумеречном рынке, заговаривать на улице с незнакомыми людьми и откровенно совать свой нос в чужие дела — симпатичной и безобидной ведьме все сойдет с рук.

«Слушай, ты ведь жила когда-то возле Собачьего моста, верно?» — спросил я.

«Я там родилась, выросла и чуть не состарилась. Первое, что я сделала, когда у меня завелись хоть какие-то деньги, — унесла оттуда ноги».

«Ага, значит, я правильно помню. Очень хорошо. Скажи, там после войны все жилые кварталы снесли или что-то осталось?»

«Кали, — ласково сказал я. — Я знаю, что ты Лайху Бару очень не любишь, и даже догадываюсь почему, помню, как он в полицию с жалобами на твоего брата бегал.

Но не завирайся, пожалуйста. Товар у него что надо, я сам иногда там одеваюсь и очень доволен. Лучше давай рассказывай про третий дом».

«Ну так там же пекарня осталась, которая у самого моста. „Горячие плюшки Прити“. Раньше было бойкое место, теперь к ним почти никто не заходит. Но они не горюют, продают хлеб в трактиры, иногда в хорошую погоду возят плюшки на тележке к Бирюзовому мосту, и жаровню берут — а что ж, сказано „горячие плюшки“, значит, должны быть горячие. Но это, по-моему, больше для развлечения, дела и так неплохо идут, с трактирами выгодно…»

«Погоди.

Прити — это фамилия? — спросил я. — Чья пекарня-то?»

«Фамилия, конечно. Близнецы Прити, брат и сестра, Тойхи и Шарая. Еще там четверо мальчишек — ну как, уже, наверное, не мальчишек, Тойхи с Шараей их еще в войну к себе взяли, теперь-то большие совсем должны быть, учатся, я думаю, они же осиротели в Смутные Времена, значит, им полагается Королевская стипендия… Слушай, выходит, я очень давно их не видела, надо бы разузнать, как там они все».

«Вот прямо сейчас и разузнай.

На правах бывшей соседки. Чем скорее, тем лучше».

«Про мальчишек?» — изумилась Кали.

«В том числе. Но вообще-то меня интересует, все ли там живы-здоровы. Близнецы Прити, их мальчики, ну и про старую Трину узнай, на всякий случай. Она одна живет?»

«Вроде всегда жила одна, сын только в гости приезжал. Вряд ли с тех пор что-то изменилось, но я, конечно, узнаю, как теперь… Так что, я тогда пошла?»

«Не „пошла“, а поехала, — сказал я. — Найми амобилер, не экономь. Пешком ты из Старого Города часа два брести будешь».