То сотни пестрых бабочек под потолком летают, то зеркала вдруг перестают отражать посетителей, то выпивка в стаканах начинает менять цвет, сохраняя, впрочем, вкус и крепость, то деревянные суповые миски зазеленеют по краям свежими побегами — в общем, всякие милые пустяки, в Эпоху Орденов так многие развлекались, а теперь один только Тони ухитрялся фокусничать, не нарушая закон, обходился несколькими дозволенными ступенями магии — между прочим, я до сих пор не понимаю, как это ему удавалось.

Наверное, мне не следует так подробно объяснять, почему я назначил встречу в трактире, который и без всех вышеперечисленных достоинств подходил для этого как нельзя лучше, — просто потому, что находился совсем рядом с домом из лиловых кирпичей, где Габа возился с новоиспеченным вдовцом.

Но мне, чего уж там, только повод дай вспомнить, каким славным местечком был «Белый Дом», и посетовать, как мне его не хватает.

Отцу, как и следовало ожидать, в трактире сразу не понравилось, о чем он не постеснялся громогласно объявить. Тони изумленно покосился на меня из-за стойки: он уже успел привыкнуть к моим похвалам, а тут — на тебе.

Пришлось объясняться:

— Это не я ругаюсь. Это призрак. Он со мной. Никого здесь не обидит… разве что словом. Извини, Тони. Имей в виду, я не разделяю его мнение, а не спорю только потому, что устал.

Трактирщик, как я и ожидал, обрадовался, энергично закивал, потом задрал голову повыше и приветливо улыбнулся.

— Можете ругать «Белый Дом» сколько пожелаете, сэр, если это доставляет вам удовольствие, — сказал он Хумхе, который в полутьме зала наконец-то стал более-менее видимым. — Я, в свою очередь, буду рад выслушать все ваши замечания.

От столь любезного обращения призрак растерялся и умолк. Непросто ругаться с покладистым собеседником, а на дружескую болтовню отец, как я понимаю, не был настроен.

— Все-таки ты совершенно не умеешь отличить хороший трактир от скверного, — сердито сказал он мне, когда я устроился за столом в дальнем углу. — Вечно суешься Магистры знают куда, смотреть противно. Счастье еще, что я теперь лишен обоняния, могу себе представить, какой чад тут стоит… Или хороших трактиров больше не осталось?

— Боюсь, в этом смысле дела обстоят не слишком утешительно, — кивнул я.

 — Вчера вечером мы с тобой были в лучшем и, кстати, самом дорогом трактире столицы — где я тебя с Джуффином познакомил, помнишь? Там, как я понял, тебе тоже не слишком понравилось.

— Не слишком, — проворчал Хумха. — Тесные комнаты вместо общего зала, хмурая прислуга, и даже по внешнему виду блюд заметно, что повар находится под сильным влиянием уандукской кухни, а это не дело. Самый лучший трактир, говоришь? Скудные какие-то настали у вас времена. Вовремя я умер.