В каком-то смысле, они и есть дети. Ну, то есть я действительно так думал.

— Ну-ну, — вздохнул Джуффин. — Ладно, предположим. Рассказывайте с самого начала.

После этого в комнате надолго воцарилось молчание. Как я понимаю, знахарь пытался решить, что следует считать «самым началом», а это, прямо скажем, всегда непросто. Я зевнул и принялся набивать трубку — все-таки занятие.

— История очень длинная, — наконец сказал Габа. — А вы сказали, что они прямо сейчас пытаются убить жильцов дома напротив…

— Не «жильцов» — жильца. Одного из двоих. И пусть себе пытаются. На этот раз у них ничего не получится. Так что рассказывайте, откуда взялись эти ваши милые малыши.

Габа беспомощно оглянулся на меня, явно в поисках моральной поддержки. В этом смысле мне пока было нечего ему предложить, поэтому я протянул трубку, которую только что набил. Он растерянно помотал головой.

— Спасибо, Кофа, ты же знаешь, я не курю.

— Подумал, может, пришло время начать, — вздохнул я. — Ладно, дело хозяйское. И учти, что бы ты ни натворил, единственный способ помочь это исправить — рассказать все как есть. Если я правильно понимаю, все началось с приезда твоей внучки?

— Можно сказать и так. Но… Нет, не с приезда. Она, конечно же, никогда ниоткуда не приезжала. Я… Как бы вам объяснить? Я ее из себя выпустил.

— Выпустил? Из себя?!

Я почти рассердился. Не люблю, когда люди начинают молоть чушь. Особенно если при этом от них не пахнет безумием. Джуффин, однако, оживился.

— Слушайте, — сказал он. — Ну вы даете! Была у меня такая идея, и ведь все сходилось, один к одному, а я, дурень, отмел ее как невозможную. Погорячился. Выходит, девочка, которую все считали вашей внучкой, — это ваша боль?

— Это мое горе, — кивнул Габа Гро.

Я почувствовал, что еще немного, и безумием запахнет от меня. Прекрасная перспектива. Джуффин, напротив, пришел в восхищение.

— Гениально! — выдохнул он. — Впервые слышу, что такое возможно. Человек отдельно, а его горе — отдельно, материальное, очеловеченное, очаровательно телесное. При этом, как я понимаю, вы пользовались только низшими ступенями Очевидной магии, в противном случае мы с вами встретились бы гораздо раньше. Немыслимо!

— Очевидная магия тут вообще почти не нужна. Вторая ступень Черной, в самом конце, для закрепления, так сказать, успеха.

Впервые за все время Габа заметно оживился. В его тоне вдруг появились самодовольные нотки. Ничего удивительного, в лице Джуффина он неожиданно обрел собеседника, достаточно компетентного, чтобы воздать ему по заслугам. Обстоятельства их встречи, конечно, были самые что ни на есть прискорбные, но когда еще и похвалиться своими успехами, если не сейчас.