Что-то с холодной презрительной ненавистью следило за каждой его мыслью и каждым движением, за его напрягшимися яйцами, за сокращениями прямой кишки. Он находился в комнате, залитой зеленым светом. В ней стояли двуспальная кровать из мореного дерева и черный платяной шкаф с зеркалом во всю высоту. Карл не увидел своего отражения. В черном гостиничном кресле кто-то сидел. Человек в крахмальной белой манишке с грязным бумажным галстуком. Лицо одутловатое, мясистое, глаза – как горящий гной.

– Что-нибудь не так? – равнодушно спросила сестра, протянув ему стакан воды. Надменно, с презрением она следила за тем, как он пьет. Потом повернулась и с явным отвращением взяла банку.

Сестра повернулась к нему.

– Вы ждете чего-то особенного? – спросила она грубым тоном. С Карлом никогда так не разговаривали с тех пор, как он повзрослел.

– Тогда можете идти. – Она снова занялась банкой. Негромко, брезгливо вскрикнув, она смахнула с руки каплю спермы. Карл дошел до двери и остановился:

– Я записан на повторный прием?

Она взглянула на него с неодобрительным удивлением:

– Вас, разумеется, известят.

Стоя в дверях палаты, сестра смотрела, как он идет через приемную и открывает дверь. Он обернулся и попытался беспечно помахать рукой. Сестра не пошевелилась, выражение лица осталось прежним. Когда он спускался по лестнице, кривая, притворная ухмылка обожгла его лицо стыдом. Турист-гомосексуалист посмотрел на него и понимающе вскинул брови:

– Что-нибудь не так?

Карл убежал в парк и нашел свободную скамейку возле бронзового фавна с кимвалами.

– Отведи душу, красавчик. Сразу полегчает. – Турист склонялся над ним, а его фотоаппарат раскачивался перед глазами у Карла, как большая отвисшая сиська.

Карл увидел, как что-то подленькое и мерзкое отразилось в глазах гомика, карих глазах стерилизованного животного.

– Ах, на твоем месте, красавчик, я бы не выражался. Ты ведь тоже на крючке. Я видел, как ты выходил из этого учреждения.

– Что ты имеешь в виду? – взволнованно спросил Карл.

– Ах. Ничего. Абсолютно ничего.

– Ну что ж, Карл, – начал доктор, улыбаясь и удерживая взгляд на уровне рта Карла. – У меня для вас хорошие новости. – Он взял со стола синий листок бумаги и проделал сложную пантомиму, сосредоточивая на нем взгляд. – Ваш… э-э… анализ… флокуляционный анализ Робинсона-Клайберга…

– Я думал, это анализ Бломберга-Станловски.

Он аккуратно вложил листок в папку. Потом перелистал документы. Покончив с этой процедурой, он нахмурился и поджал губы. Закрыл папку, прижал ее ладонью к столу и наклонился вперед.

Карл взглянул на доктора с нескрываемым отвращением.

– Да, конечно, – сказал он. – И не только у меня, у всех.

– А теперь, Карл, я хотел бы показать вам несколько фотографий красоток.