Для чего, думаю, это все? Зачем я суечусь, достигаю вершин и прочих пафосных вытребенек? Ну как же — самый молодой доктор наук в Минске! Но смысл-то какой во всем этом? Цель какая? Да, конечно, больным в нашей клинике будет большая польза, а мне? Мне самой? Для чего мне все эти посты, звания и регалии? Для чего, если я возвращаюсь в свою квартиру, а там тихо и пусто? Я потому и не называю свою «трешку» домом. Дом — это когда тебя ждет любимый человек, когда галдят дети… А я в разводе и не рожала ни разу. Зато, — Света грустно улыбнулась, — моя грудь сохранила идеальную форму. Здорово, правда?

— Здорово, — серьезно сказал я. — Для меня.

Сморкалова кивнула и усмехнулась:

— Я, как мой бывший, плачусь…

— Это мужику плакаться стыдно, а… женщине можно. И нужно. Зачем держать боль в душе? Занозу надо удалять, пока не загноилась. Тебе ли этого не знать?

— Да… — вздохнула Светлана. — Я и раньше вроде бы понимала, что никакие чины и премии не заменят обычного человеческого счастья, но вчера я уяснила это с такой пронзительной ясностью, что даже содрогнулась. Соседка, помню, рассмеялась, подумала, я водки хряпнула. Что, говорит, крепка, зараза? Ага, говорю — и на выход. Никто, кажется, даже не заметил моего ухода. А я спустилась в бар и стала пить с каким-то мрачным удовлетворением. Напьюсь, думаю, в зюзю! Мы с тобой пили на брудершафт, помнишь?

— Смутно, — признался я и не удержался, спросил: — А почему со мной?

— А потому что ты был единственным из всех — настоящим, — спокойно ответила Сморкалова. — Подошел, решительно отодвинув какого-то здоровяка, который ко мне клеился. И тот, что интересно, даже не пикнул, хотя был, как мне показалось, в два раза больше тебя. И гораздо трезвее! — Света хихикнула. — Ты на ногах каким-то чудом стоял, но при этом держал фасон: язык не заплетался, спина прямая. Да и потом, когда разговорились… Не ныл, жалуясь на жизнь, не хвастался служебным положением и вашими мужскими игрушками — крутыми автомобилями и прочим барахлом. Просто сказал, что я прекрасна и на меня приятно смотреть вот просто так — без вожделения. Тут я как-то внутренне завелась — как же это так: без вожделения, неужели я потеряла сексуальную привлекательность? Ну и начала тебя подначивать… А ты с такой печалью в голосе сказал, что мужчина не может дружить с женщиной, потому что друзей не трахают! — Света снова хихикнула и лукаво посмотрела на меня. — И я решила опровергнуть этот тезис. И опровергла! Два раза, кажется… А потом я отрубилась. Грубое слово, но подходящее… Спасибо тебе!

— За что? — удивился я.

— За все… Когда я проснулась сегодня, то ощутила себя… Ну, как будто я переболела опасной хворью — в теле слабость, но иду на поправку.

— Со мной проще — я пил потому, что никак не мог попасть сюда, в 41-й.