— Можно купить…

— Презики, — Цветков не унимался.

— Нет, витамины. Мне кажется, я неправильно питаюсь, поэтому слабая.

Не стал говорить, что пережив такое, у неё долго не восстановится здоровье. И конечно опять же с моей стороны было глупо не предохраняться. Сейчас если забеременеет, такая нагрузка на организм… Что-то я расслабился. Обещал следить за ней, а сам вон что творил.

Завернул под арку и проехал по жуткому тоннелю, выскочил в не менее жуткий «колодец». Это нужно было не только видеть, это надо было прочувствовать. Остановил машину на свободном местечке и сразу вышел, чтобы постоять, задрав голову. Как из колодца, смотрел на серое небо северной столицы. Запах такой… Иной. И тишина. По сравнению с Москвой очень тихо.

— Ветер, ты лет на тридцать тянешь, — услышал я голос своего старого друга и улыбнулся.

Егор Буравкин вышел встречать нас из своего подъезда. Стоял на высоком крыльце в спортивных штанах и чёрной футболке.

— Здорово, брат, — выдохнул я, и расправил руки. Егор, шлёпая резиновыми тапками, спустился ко мне и обнял. — Не виделись так давно!

— Да, разлучила судьба, — он оглядел меня с ног до головы.

Такой же высокий, как и я, исхудал только сильно. У него светлые волосы и большие голубые глаза. Раньше так горели: необузданно, шкодливо, а теперь взгляд потух, словно выпитый пацан. Никому не желал таких отношений. Всё же… Мы как-то остро воспринимаем женщин, вот я сгорел вместе с Даной, теперь да, на тридцать выглядел, и Егор тоже хреново, если честно.

— Кто тут у нас? — расплылся в улыбке Буравкин. — Мышонка! Иди обниму!

— Нет! Я не хочу, давай пожмём друг другу руки! — запищала моя жена, когда здоровый по сравнению с ней Егор приближался.

— Такого друга у меня отобрала, ещё и обниматься не хочешь!

— Ой! Илюша! — он её подхватил, от земли оторвал.

— Нормальная, — сказал я, отбирая у него свою девчонку. — Осторожно с ней.

— Я руки вымыл, — он показал мне белые ладони. — Данка, отлично выглядишь. Ветрова теперь!

— Да, — похвасталась моя красавица, спрятавшись наполовину за мной, показала Егору палец с кольцом.

Буравкин собрал губы в трубочку и покачал головой. Смеялся, конечно, но глаза… Всё выдали в общем. Похоже, он ещё и ревёт по ночам. И руки дрожали. Время от времени улыбка сползала, а физиономия у Горыныча без улыбки совершенно злобная.

Здоровались с Цветковым. Что-то парой фраз перекинулись. Да, пожалуй, Лёнька и Макс теперь ближе Егору, чем я. Сытый голодному не товарищ. И работа у меня, и жизнь сытая, и Дана такая прекрасная… Ещё Дамик позвонил не вовремя.

Парни забрали моего Мышонка, она им что-то про архитектуру втирала у подъезда, они на неё с умилением смотрели. И я что-то почувствовал. Ревность.

Поздравляю, себя, дожил. В машине взял наш рюкзак, закинул на плечо, ответил на звонок.